Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 81 – Нинель Мягкова

— Думаю, еще полгодика точно можно, — протянула я, кроша в суп хлеб.

Странная привычка, господин Сташевский поглядывал на мои руки с недоумением. Сама знаю, что так не принято, но в голодные годы в столице этот трюк не раз меня спасал, позволяя отправиться спать с относительно полным желудком. Вот и следую въевшейся привычке. Стол ломится от еды, но двадцать лет бедности так просто не вытравить.

Посещение трущоб, пусть и беглое, произвело на меня гнетущее впечатление. Если бы мне не удалось быстро отыскать работу машинистки, когда мы с Дуняшей только переехали, пришлось бы прозябать в такой же атмосфере, только в столице. А там по слухам еще менее безопасно, чем в Унгуре. И убийства случаются, и стражи порядка избегают заходить на территорию обездоленных, так что в критической ситуации помощи не дозовешься.

Мансарда, в которой я умерла, уже не виделась столь убогой и невзрачной.

— А потом что? — не удержался господин Сташевский.

После прогулки он явно проголодался, несмотря на наш довольно сытный перекус в чайной. Выжидая, пока рассольник остынет, налегал на пирожки с грибами и луком и соленья. С его стороны блюда почти опустели и выглядели как погрызенный мышами сыр с зияющими дырочками.

— Потом посмотрим на количество подписчиков, их активность и реакцию. — Не поверю, что он сам не знает. Меня проверяет: понимаю ли я, что делаю. — Если письма будут приходить так же часто, как сейчас, и заказы не уменьшатся, то можно разделять смело. Сделаем первые три месяца подешевле, а потом поднимем до привычных пятидесяти копеек в месяц.

— Можно еще за год отдельно оплату поставить, скажем, пять рублей. Чтобы выгоднее выходило, — подсказал хлыщ.

Я милостиво кивнула, вспоминая его собственную тактику. Господин Сташевский приманивал уездных жителей свежими сплетнями, как рыбу прикармливают в проруби. И дальше ему оставалось только наслаждаться постоянным «уловом»: отказаться от притока пикантных новостей редко кто может. Это деловые и торговые вести только купцам и нужны. А про то, как дочка секретаря градоправителя с неугодным женихом сбежала, читать будут всей семьей, ахать и ужасаться.

— Вижу, вы отлично сработались. Понимаете друг друга с полуслова! — довольно прижмурился папенька, отправляя в рот первую ложку рассольника.

Отхлебнул, убедился, что есть можно, и принялся за трапезу.

У меня же аппетит резко испарился.

Недовольно зыркнула на хлыща, поймала его встречный самодовольный взгляд и разозлилась окончательно.

Опять отец за свое! Объяснила уже, что не питаю никаких теплых чувств к заезжему хаму, но папенька никак не уймется. Видимо, в мечтах уже выдал меня замуж, заимел кучу внуков и переехал в Московию.

Вот уж куда снова мне вовсе не хотелось.

Интриги, грызня, борьба за выживание. Как волки в лесу— кто кого больнее куснет.

Лучше уж тихо-мирно процветать в уездном городишке, наслаждаться жизнью без конкуренции и подстав. Главное, от господина Сташевского избавиться, и бунтовщиков нейтрализовать.

— У госпожи Мещерской удивительно хваткий ум. Она придумывает такие схемы, которые не каждому видному столичному деятелю в голову придут, — усмехнулся хлыщ.

Вроде и похвалил, а такое чувство, что унизил.

— Считаете, что провинциальные барышни глупее по определению? — фыркнула я, не обращая внимания на осуждающее сопение батюшки.