Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 95 – Нинель Мягкова

— С этим проблем не будет, — заверила их обоих я, присаживаясь на край постели.

Больше в полупустом тесном доме присесть было некуда. Похоже, даже стол давно ушел на растопку печи. Очередь подбиралась к старому рассохшемуся комоду, который спасала только необходимость держать крупы и посуду вне досягаемости мышей.

— Если все пройдет по моему плану, то у каждого ребенка будет личный меценат. Хватит и на книги с тетрадями, и родным на поддержание жизни. Конечно, каждый случай будет рассматриваться отдельно, чтобы не было злоупотреблений, но у вас все очевидно.

— Благодарю, — прошелестела матушка Ярека, смаргивая набежавшие слезы.

— Ну, раз вы согласны, я пойду. Мне еще несколько семей обойти нужно, — подскочила я и метнулась к неловко отирающемуся у порога Сташевскому.

Ему женские слезы, пусть и от радости, поперек горла. Я же ощущала в основном вину.

Надо было все-таки дров тоже привезти!

Возможность побеседовать с папенькой с глазу на глаз выдалась только после ужина.

Обсуждать причастность Воронцовских к контрабанде при Сташевском казалось преждевременным. Расскажу ему вскорости, хлыщ должен быть в курсе расследования. Только вот отец в присутствии постороннего вряд ли будет столь же откровенен.

Мне его еще уговорить надо, чтобы поделился всем без утайки и поправок на дамскую чувствительность!

— О чем таком важном ты хотела со мной посоветоваться? — поинтересовался отец, закрывая за нами дверь кабинета и наливая мне чай.

Слуги побеспокоились о том, чтобы наш разговор протекал в сытой и сдобной обстановке. Помимо круглого чайника под стеганой «бабой» принесли румяные пирожки с яблоком и изюмом, нарезанный кубиками мармелад и пастилу, а также глубокую тарелку с разными южными сухофруктами. Сувенир папеньке от очередного заезжего купца.

— Расскажи мне, пожалуйста, о семье Воронцовских, — зашла я издалека. — Мы на балу познакомились с их барышней, милая особа. Хотелось бы знать, чего ожидать. Не зазнаются ли? Все-таки аристократия.

Отец окинул меня долгим оценивающим взглядом и задумчиво откусил половину пирожка.

— Ты повзрослела, — не в тему заметил он. — Раньше тебе и в голову бы не пришло спрашивать моего мнения об очередной подружке. Хотя ты выбираешь вполне достойных, тут мне нечего сказать.

— Триша и Люда нашего круга. Купеческого, — пожала я плечами, тем не менее, в глубине души польщенная сказанным. Не прошли зря прожитые годы, вдолбили немного разума в мою головушку. — А Воронцовские — другого полета птицы.

— И лучше бы от них держаться подальше! — решительно заявил папенька. — Не потому что мы недостойны или что-то вроде, не подумай. Мы приличные люди, ни в чем не замешаны, никуда не лезем. Главное, о политике не пиши, молю слезно.

— Я еще с ума не сошла, — хмыкнула понимающе. — А что с ними-то не так?

— Как тебе объяснить… — замялся отец.

Изнанку приличного мира он со мной обсуждал редко. Разве что в связи со статьями — карманника посадили или чиновника какого за взяточничество. А уж судачить о высокородных, которых пока не поймали на горячем, и вовсе может быть чревато. Еще подадут в суд за оскорбление, ищи потом свидетелей и доказательства. Воронцовские хоть и опальные, но с гербом и немалым состоянием.

— Прямо и говори. Сам же заметил, я уже выросла.