Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 94 – Нинель Мягкова

Ужасно, но ничего удивительного.

А вот если к бунтам подключатся аристократы, царь быстро свяжет все ниточки воедино. Сразу станет ясно, что восстание не ради улучшения условий жизни рабочих затеяно, а ради ненавязчивой смены правителя.

Недаром всю семью Воронцовских вырезали за одну ночь. Все причастные осознали, что откровенно лезть во власть опальным благородным родам не стоит. Молча поддерживать — на здоровье, а требовать себе выгоду — не моги.

От обильно обрушившихся откровений разболелась голова.

Теперь я осознала, насколько наивной и незамутненной барышней была до замужества. Да и после. С разорением папеньки до меня начало кое-что доходить, но в высокую политику и аристократические разборки я не окунулась, пока не переехала в столицу. А к тому момент Унгур меня интересовал мало.

Скорее, я сделала все, чтобы убрать любые напоминания о родном городе с глаз долой. Слишком уж сильную боль они причиняли.

Домашняя, ранимая девочка, которой доверяли написание статей об урожае, приметах и женских мелочах. Куда мне до выяснения леденящих подробностей об одном из самых влиятельных семейств города!

Подозреваю, папенька что-то знал. У него от отца и деда сохранилось немало связей в купеческой среде, где он и черпал все свежие сплетни. Наверняка и о Воронцовских тоже слышал. Стоило его сразу расспросить, а не тратить время на самостоятельное расследование.

С другой стороны, откуда мне знать-то было, что все так завертится?

— Бери левее, к моим сначала пойдем, — как из тумана, донесся до меня голос Ярека.

Мы уже вернулись в трущобы и сейчас рулили по узким улочкам в поисках домов наших малолетних сопровождающих. Господин Сташевский от непривычной нагрузки запыхался, раскраснелся, вынужден был размотать шарф и выглядел сейчас вовсе не как столичный хлыщ, а скорее как излишне легко одетый местный.

На нормальные дубленки и шубы Сташевский отчего-то отказался переходить наотрез. Так и кутался в свое пальто, разве что свитера начал надевать попушистее да костюмы поплотнее.

Матушка Ярека оказалась примерно такой, как я представляла. Тоненькая, поседевшая раньше времени, она зябко куталась в поеденную молью шаль и покачивалась, нетвердо держась на ногах у порога.

— Мам, зачем ты встала? — раздраженно и по-взрослому буркнул Ярек, подхватывая ее за талию с целью вернуть обратно в постель.

До подмышки он женщине не доставал, что не мешало ему уверенно командовать.

— Так гости же! — слабо возразила она, но сопротивляться больше не стала и улеглась с откровенным облегчением.

— Простите наше внезапное вторжение. У меня к вам будет небольшой разговор, — извинилась я, кладя на угол стола отдельный плотный сверток. Как угадала, заготовила хорошую теплую накидку и несколько мешочков крупы. Ярек себе ничего не оставил, все приятелям раздал, зато теперь справедливость восстановилась.

— Если вы насчет школы, то я определенно согласна, — выдавила хозяйка дома, стискивая бледной, полупрозрачной рукой ладошку сына.

В природе ее заболевания я уверена не была, иначе еще и лекарств бы принесла. Пожалуй, для начала следует позвать врача. Надеюсь, кто-то из них не откажется наведаться в трущобы.

— Какая школа, мам, мне работать надо! — буркнул Ярек, но без энтузиазма.

Видно было, что мечта выучить как следует буквы и счет запала ему в душу. Но и ответственность за родных не позволяла все бросить и нырнуть в погоню за лучшей жизнью.