Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 91 – Нинель Мягкова

День, назначенный мной для раздачи подарков, выдался тихим и солнечным. Снег приятно похрустывал под ногами, щеки пощипывало, а руки оттягивали многочисленные свертки.

Часть я уложила на старые детские санки, которые тоже планировала оставить в трущобах. Видела, как катается местная ребятня — на собственной заднице или на тряпице какой в лучшем случае. А мои и для перевозки тяжестей сгодятся, и с горки гонять.

Услышав про мою затею, Триша и Люда тоже увязались следом. А с Людой явился Казимир — вот ведь неприятный сюрприз!

Я указала на него глазами Сташевскому, тот понятливо кивнул.

Мы с Яреком шли в отдалении от основной группы, чтобы можно было шептаться беспрепятственно. Вокруг суетились его многочисленные приятели, создавая водоворот, быть затянутыми в который ни девушкам, ни их спутнику не хотелось. Свою долю мальчишки уже получили, из-за чего куцые тулупчики оттопыривались в самых неожиданных местах.

— Вот у этого склада они давеча крутились, — украдкой ткнул пальцем Ярек в приземистое длинное здание, от которого густо несло рыбным духом. — И вчера, кстати, тоже.

— Ты снова за ними следил? — нахмурилась я.

— А как же? Оплата получена, работу надо делать на совесть! — солидно приосанился ребенок.

Я только головой покачала, истово надеясь, что излишне исполнительного разведчика никто не заметил.

Раздавать одежду и свертки с едой оказалось не так весело, как полагали мои подруги.

На нас не нападали и не пытались отобрать вещи, но взгляды, которыми провожали прохожие, далеки были от доброжелательных. Спасало то, что нас плотно окружили приятели Ярека. Воевать с детьми соседей никто из местных не хотел. Иначе благотворительная задумка могла закончиться плохо.

Правда, ничего ценного я и не принесла, специально чтобы не провоцировать подобное. Мыло (самое дешевое, с сильным щелочным запахом, но многим из местных и такая роскошь недоступна), шерстяные носки и варежки разного размера, яркие и веселые — заодно мастерицам подработка, мешочки с крупой и с десяток нитей баранок. Баловство, а не еда, но у меня и не было сегодня цели накормить людей. Скорее, порадовать немного после праздников. В то время, когда деньги уже закончились, прогулянные и пропитые, и остатка, дай боги, хватит только на хлеб и самое необходимое вроде дров.

Не дрова же везти, в самом деле!

Разумно, но барышне как-то не пристало.

Господин Сташевский посматривал на меня красноречиво, будто говоря: «Ну я же предупреждал!» Я его взгляды игнорировала, целенаправленно забирая в сторону порта. Мы описали полный круг, сани опустели как раз вовремя.

— Большое спасибо, что согласились поучаствовать в сем богоугодном деле, — радостно заявила я, поворачиваясь к подругам и их спутнику. — Надеюсь, в следующий раз вы тоже не откажетесь помочь!

Люда и Триша отозвались довольно вяло. Стало понятно, что никакого следующего раза не будет, а если я их и позову, то найдется сто тысяч и одна причина не ходить. Ножки устали, ручки замерзли, а осуждающие шепотки за спиной не добавили мероприятию прелести. Они-то думали: будут как в романах барыни — гордо выступать, а все благодарить и к пальчикам прикладываться. Но нет. Подачки со стороны более обеспеченных горожан воспринимались чуть ли не оскорблением. Их принимали, не дураки же совсем, но признательности почти не испытывали.