Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 93 – Нинель Мягкова

Для начала мне хотелось взглянуть на подозрительное хранилище поближе. Вполне вероятно, что оно вообще не имеет отношения к заговорщикам, а два приятеля там просто подрабатывали.

Чтобы не вызывать подозрений, я усадила на санки Ярека. Туда же сразу влезли трое его приятелей, и везти хихикающую копошащуюся кодлу пришлось господину Сташевскому. Я физически не тянула.

Хлыщ бросил на меня очередной тоскливый взгляд, но впрягся без споров.

От трущоб порт отделяла высокая натянутая между столбами сетка. При желании под ней можно было поднырнуть, извалявшись в грязном снегу по уши. Но и отсюда было отлично видно стены того склада, что указал Ярек.

И сваленные рядом мешки, и разломанные деревянные ящики.

Такое сокровище местные растащили бы в момент. Запачкаться бы не побоялись. Ведь доски — это дрова, а в том количестве — на месяц для нескольких семей, не меньше. Но их не тронули.

Значит, либо охраняют тщательно, либо все в курсе, чьи они, и боятся лезть.

— А кому принадлежит здание, ты знаешь? — запоздало поинтересовалась я.

Но еще прежде, чем Ярек успел ответить, я заметила на мешковине отпечатанный черной краской знак.

Распластавший крылья ворон внутри правильного круга.

Воронцовские.

— Нехорошее это место, — неожиданно серьезно заявил Ярек, а его притихшие друзья поддержали, опасливо косясь на изломанные доски. — Пойдемте отсюда поскорее, барышня, пока нас контрабандисты не заметили.

— Контрабандисты? Посреди города? Откуда? — недоуменно вздернул бровь господин Сташевский, но послушно развернул сани прочь.

— Наши все знают, где этот ворон — там беда, — пояснил один из мальчишек. — От этого знака лучше держаться подальше.

От обыденности в его голосе у меня мурашки по спине забегали.

— Что-то уже случалось? С теми, кто не держался подальше? — уточнила я.

— Пропадали. Иногда их потом находили. Кого в реке, кого в канаве. Страшные это люди, и лезть в их дела не стоит. Вы хорошая барышня, мы вам дурного не посоветуем! — наперебой принялись меня уговаривать ребята.

Я кивала, про себя лихорадочно соображая, что тут вообще происходит.

Герб Воронцовских на мешках, принадлежащих контрабандистам. Измененный герб, не полный: на настоящем у ворона в лапах дубовая ветвь, а вместо ровного круга — ивовые побеги.

Тот, кто тверд, но вынужден прогнуться.

Видимо, прогнулись до такой степени, что занялись незаконными делами. Лишь бы вновь забрать побольше власти в свои руки.

Загадочная болезнь и скоропостижная смерть Зимородского внезапно развернулась передо мной другой стороной. Кусочек картинки встал на место, позволяя понять суть конфликта.

Воронцовские, принявшие безродного жениха, оказались отнюдь не наивными аристократами, а жесткими, пробивными дельцами, знающими, как надавить на слабые места и как подмять под себя недовольных. Или убрать их с концами.

Вся эта история с трауром и грустью молодой вдовы была чистейшей воды фарсом. От Зимородского избавились, чтобы он не потребовал свою долю. Зачем господину Воронцовскому посредник между ним и мятежным князем? Он и сам вполне способен вести дела напрямую.

Зато Белоярский с этой постановкой вопроса не согласился. И князь его, видимо, поддержал.

Князь Велигорский не дурак. Он сделал ставку на простой люд, на тех, кого никак нельзя заподозрить в мятеже ради смены династии. Ну ходят по улицам учителя и бедняки с оружием, требуют себе лучшей доли.