Книга Туманность отражений. Тайна старого замка, страница 116 – Олла Дез

Да, я помню, на «Гобелене из Байё» тоже была комета. Кажется, Галлея**. Я была маленькая, когда она прилетала в моем мире, и я не помню этого, но точно помню, прилетает она не часто. В любом случае, мне понравилось сравнение Дара, и я лишний раз подумала о том, что мне повезло с мужем, а ему, безусловно, со мной. Очень ему со мной повезло. Я такое же редкое и красивое явление, как та комета. И я не собираюсь помирать от скромности.

Я перевела взгляд на следующий гобелен, висевший в покоях Векты. Там был схематично изображен замок и голубым вышито место силы. От него шли солнечные лучи. А рядом кто-то что-то тащил, похожее на огромный куль. Подобных изображений замков на «Гобелене из Байё» тоже было предостаточно.

— Это ведь ты лишила меня силы в подземелье замка?

— Нет! Это наверняка кто-то из младших братьев. Или Брага, или Мейли! Я тут ни при чем!

— Это ложь.

Я помню, что нацисты изъяли фрагменты «Гобелена из Байё» во время войны***. Гобелен ими рассматривался как документ, подтверждающий германское влияние на историю сразу нескольких стран. Они хотели показать свое превосходство, и якобы, гобелен это доказывал. На мой взгляд — нет. Точно так же, как изъятие сейчас гобеленов из комнаты Векты совершенно точно ее не спасет.

Хотя лично мне вот тот фрагмент очень напомнил смерть Сэминга Вотана Одинсона.

Дар как будто услышал мои мысли, потому что именно об этом он у Векты и спросил.

— Хёд утверждает, что это ты украла яд у отца Карлсона. И ты сделала это давно. Вы готовились тщательно и все планировали.

Я рассматривала гобелен и совершенно не сомневалась в том, что сейчас спросит Дар.

— Векта, это ты приказала отравить отца?

— Нет! — воскликнула она очень громко.

— Это ложь, — сказала я в противовес тихо.

— Ты сама дала ему яд?

— Нет! — завизжала она.

— Это правда, Дар, — сказала я. — Она отдала приказ. Олафу?

Наградой мне послужил полный ненависти взгляд женщины.

Я отвела взгляд от ее лица и снова посмотрела на гобелены.

Мне вдруг пришло в голову, что такая вышивка не похожа на гобелен, как таковой. Гобелен обычно ткут, а не вышивают. Но не называть же это ковром?

— Это ведь ты отдала приказ своему слуге отравить мой отвар? Ты знала, что он с перепугу вылил отраву в общий котел? Ты могла отравить половину замка, гостей и соседей. Это была бы война. На нас ополчились бы вассалы. Проклятье усилилось бы многократно! О чем ты думала, когда отдавала такой приказ? — сыпал Дар вопросами.

Дар обернулся к Векте, и я увидела, как его черты искажает злость. Губы сжаты, и он сдерживается, чтобы не начать бушевать.

Я помнила, что однажды из «Гобелена из Байё» хотели сделать покрытие для повозки с военной амуницией, однако кто-то спас его, предоставив другую ткань. И все равно, очень много фрагментов было утрачено. В частности, около шести метров в конце, где было вышито, как предполагалось, празднование, пир и коронация нового короля. Но, как и на «Гобелене из Байё», здесь празднование победы вышито не было — и уже не будет.

Векта несколько мгновений смотрела в лицо брата и вдруг сдалась.

— Я хотела выйти замуж! Хотела быть богатой! Хотела, чтобы мой муж любил меня! Хотела детей! Я хотела уехать из этого проклятого замка! А ты и отец уперлись и не давали за мной достойного приданого! Ни денег, ни земель! А кто бы женился на мне? Какой-нибудь вдовец с кучей детей? Какая бы жизнь меня ждала после такого замужества? Я хотела быть счастливой! — орала она.