Книга Странник, страница 138 – Рина Когтева

— Конечно.

Та-Нечер проходит мимо нашей системы один раз в тысячу двести тридцать один год, этому человеку, если он помнит все три визита, не меньше трех тысяч семисот лет.

— Может быть, сжалитесь над моей ограниченностью и расскажете еще раз? – предлагаю я.

— Тебе все равно, Сентек. Ты здесь не за этим. Зачем ты нас искал? – он поворачивается ко мне.

Раньше я считал его человеком, или мне так казалось в зареве Некалпа. Теперь я уже не уверен. Возможно, он и выглядит как человек, но на самом деле он что-то другое. Я смотрю ему в глаза – в его взгляде отблеск другого взгляда, того самого, который я, величайший из художников Альрата, так и не смог передать на бумаге.

— Шесемт, – говорю я.

— Что это? – спрашивает он.

— Вы не только Богов на Альрате оставили, – уже с полной уверенностью отвечаю я. – Вы дали нам чипы, которые могут записывать сознание, но еще вы оставили тех, кто может ими управлять.

— Да, вы сделали их первыми жрецами. Они еще живы?

— Их потомки, теперь это закрытый культ. Незначительный. Их считают колдунами.

— Великую технологию сложно отличить от магии, – человек улыбается.

— Глубокомысленная фраза, – я склоняю голову.

— Не моя, – он продолжает улыбаться. – Это сказал один великий мечтатель, даже не подозревавший, на какие свершения вдохновят его мечты. Так ты говоришь, ваши первые жрецы еще остались на Альрате? И они еще помнят нас?

— Они тоже называют вас «Та-Нечер». Возможно, Эсвель узнал это название от них.

— Мы никогда так себя не называли.

— А как вы себя называете?

— Мы никак себя не называем. Так чего ты хочешь, Сентек? Ты включил маяк, ты позвал нас, ты проделал долгий и, вероятно, очень сложный путь. Чего ты хочешь?

Момент истины. Момент, к которому я шел долгие годы. На моей руке снова рана, потому что ничего лучше я так и не смог придумать. Я протягиваю ему левую руку ладонью вверх.

– Та-Нечер, – говорит она и касается моей щеки окровавленной рукой.

— Она сказала, только вы сможете ее вернуть.

— Что там?

— Ее чип. Ее зовут Канитар. Она шесемт, потомок тех, кого вы оставили на Альрате.

Он молчит долго, как мне кажется, целую вечность.

— И только? – наконец, спрашивает он.

— Что? – непонимающе переспрашиваю я.

— Только это тебе и нужно?

— Да, – отвечаю я.

Он смеется. Мне кажется, что он смеется так громко, что каждый на Инсонельме слышит этот смех.

— Вам это непонятно? – спрашиваю я.

— Отчего же, – кажется, он вытирает слезы, выступившие на глазах от смеха. – Просто представь себе, Сентек, что ты стоишь перед сокровищницей знаний, но тебя не волнует, что в ней сокрыто – ты хочешь просто воскресить мертвую женщину. Знаешь, зачем приходил к нам Эсвель?

— Нет. Зачем?

— Он хотел, чтобы мы принесли мир. Он был воином, но война ему претила. Он просил нас стать арбитрами, некоей силой, которая будет вас судить и направлять, когда вы будете в этом нуждаться. Мы отказали, потому что вы все должны пройти свой путь: и Альрат, и Инсонельм, и Мирраер, и даже Хольг. Это ваш путь – мы не имеем права вмешиваться.

Меня подмывает ляпнуть, что они только и делают, что вмешиваются, но сейчас не время высказывать свою точку зрения.

— То, о чем я прошу, исполнить гораздо проще.

— Да, – он кивает. – В следующий раз у нас, видимо, попросят мешок золота.