Книга Странник, страница 154 – Рина Когтева

— Когда вернутся слуги?

— На рассвете – не раньше.

Я чувствую себя последней мразью. И от этого хочу ее еще больше.

Мне смертельно хочется закурить, но найти на Инсонельме аваго так же невозможно, как… Не могу подобрать сравнение, потому что я – тот человек, который нашел мифическую Та-Нечер и воскресил из мертвых любимую женщину. Для меня само понятие невозможного, очевидно, имеет какое-то другое значение. Остановимся просто на том, что курить мне нечего и вряд ли будет что, пока мы не вернемся на Альрат. Последнее следует обдумать как следует. Я заставил Канитар в мельчайших деталях рассказать мне то, что происходило с того момента, как она пришла в себя в теле Нефис. Кое-что меня искренне удивило, например то, как она обнаружила меня при помощи Вейта Ритала.

— А что Морн? – спросил я.

— Думаю, это привело его в ужас.

Потом она рассказала о Миртес, очень тяжело переживавшей мою «смерть», своем путешествии сюда и уже подробнее об Алетре. Когда она заканчивает рассказ, я долго молчу. Ее это беспокоит. Она смотрит мне в глаза, и я чувствую, что она пытается проникнуть в мои мысли. В начале наших отношений она делала это незаметно, но со временем я научился распознавать ее вмешательство. Это не так сложно, если общаешься с шесемт достаточно долго.

— Мы договорились, что ты не будешь этого делать, – замечаю я.

Мы действительно об этом договаривались.

— Прости.

Итак, у меня Великая Царевна, ставшая моей любовницей, и полумертвая жена Верховного жреца Анима. Ну а всему Альрату известно, что Великий Архитектор что-то значит только потому, что Верховный жрец – его друг, а Великая Царица (ну или Великий Царь, кому как больше нравится) – его любовница. Великий Архитектор весьма ожидаемо допрыгался до того, что все его друзья станут его злейшими врагами. И если Миртес еще можно водить за нос, то с Морном это не получится. Я снова смотрю на Алетру, которая, слава Богам, уже не может осознавать, какие непотребства она только что наблюдала. Почему именно она? Ну почему ты послал ее, Морн? Придумал бы что-нибудь другое. А так… Видят Боги, если бы я соображал, что делает Канитар, то никогда бы ей этого не позволил. Хоть Алетра и была лживой дрянью, которая всю жизнь тебя использовала, но ты ее любил, и всегда, наверное, будешь любить, так же, как я всегда любил и буду любить Канитар. Кто бы мог подумать, что возвращение одной приведет к тому, что умрет другая?

— На Альрат возвращаться нельзя, – наконец, говорю я.

— Почему? – Канитар утыкается лицом мне в плечо. – Потеряемся там, я найду шесемт, расскажу им про Та-Нечер, они нас никогда не выдадут.

— После этого, – я киваю на Алетру, – а тем более после того, как ты почти оживила Вейта Ритала, никаких шесемт больше не будет. Морн их вырежет.

Канитар приподнимается на локте и удивленно смотрит на меня.

— За что?

Я улыбаюсь. Милая, ты можешь читать мысли, можешь видеть будущее, можешь заставлять людей делать то, что они не хотят, ты можешь оживлять Богов – причем последние два пункта удивили даже тебя саму – но ты совершенно ничего не смыслишь в том, что люди представляют собой на самом деле.

— Во-первых, потому что ты – шесемт, и Морн сразу поймет, что ты виновна в смерти Алетры, а, во-вторых, если Великие Боги оживут, то придет конец власти Анима и власти Миртес. Кому нужен Великий храм и Великий Царь, когда Великие Боги смогут править без посторонней помощи?