Книга Странник, страница 78 – Рина Когтева

— Да, – Сентек кивает.

Выглядит он все равно паршиво, хотя гораздо лучше, чем в последнее время. У меня в голове миллион вопросов. Ради чего? Почему? Только вот он не ответит.

— Знаешь, что говорят об этом Командире? – спрашиваю я.

— Слышал, – коротко отвечает Сентек. – Очень занимательные истории.

Но все-таки не настолько занимательные, как твоя собственная, Сентек.

— Я… не прошу, чтобы ты рассказал мне все… Я даже не прошу, чтобы ты сказал мне, чего ты добиваешься. Просто скажи мне: чем бы это ни было, все это того стоит?

Он усмехается, кивает.

— Гораздо больше, Морн. Это стоит гораздо больше.

Я качаю головой. Не могу понять. Но я ему верю – глаза Сентека сейчас похожи на бездну, такую неизмеримую, что человеческий разум не в состоянии ее себе представить.

— Я тебе верю, – говорю я.

— Спасибо, – отвечает Сентек.

— Я…

— Морн?

Я поднимаю на него затравленный взгляд.

— Ты пойми, – сейчас передо мной настоящий Сентек, не Великий Архитектор, не Мастер, не ловкий актер, который столько времени морочил нам голову, сейчас это он – тот самый Сентек, когда-то оторвавший кусок своей единственной рубашки, чтобы замотать мне ногу, которую я, жирный идиот, рассек о железку, валявшуюся посреди поля, – я бы тебя в это не впутывал, если бы был другой выход. Я не справлюсь один. Помоги мне, пожалуйста. Только не потому, что ты мне что-то там должен за Желтую землю. Просто помоги. Пожалуйста.

Много лет прошло с того времени, как мы были детьми. Наша жизнь изменилась, в ней было много радости, много боли, много побед и много поражений. Неизменным оставалось только одно: я был рядом с Сентеком, а он был рядом со мной. Да, с самого начала между нами было мало общего, мы были из разного круга, наша судьба была разной, но прошло… сколько? Двадцать лет? Двадцать пять? А мы все еще вместе. Иногда сволочью был я, иногда сволочью был он, но…

— Сдохнем друг за друга, – рычу я нашу старую детскую клятву.

— Сдохнем друг за друга, – повторяет он, и что-то блестит в уголках его глаз. – А Миртес…

— Девчонки в эту игру не играют, – перебиваю я.

— Да… – он улыбается.

— Только попробуй, не выложи мне все потом.

— Обязательно, – он кивает, – но это будет нескоро. Но обязательно. Все до последнего слова.

На фоне мелькает какая-то тень – видимо, доблестный Командир Кетот, и Сентек отключается.

— Скотина, – говорю я темному экрану.

Ну натуральная же скотина… Передо мной снова проклятая фреска, я беру бутылку вина, взвешиваю ее в руке как снаряд и запускаю в стену. Звон разбивающегося стекла, и по историческому наследию Альрата расползается красное пятно.

— Давно пора, – ворчу я.

Только попробуй потом все мне не рассказать, дерьмо костлявое.

Наше путешествие длится уже девять дней. Весьма утомительных, надо сказать, потому что девять дней на корабле – это совершенно не то же самое, что девять дней в Ландере. В закрытом пространстве, отрезанные от бесконечной пустоты только ненадежным металлом, мы изнываем от скуки и однообразия. Каждое утро начинается с завтрака, Командир Кетот объявляет информацию о нашем полете, в котором ничего не происходит, потом я отправляюсь к себе и занимаюсь присланными с Альрата документами. Это занимает половину дня, хотя мне хотелось бы, чтобы на это уходило больше времени. Впрочем, для этого следовало бы выбрать Стоящего по правую руку поглупее, а не такого, как Диммит. Потом обед, после которого я являюсь в рубку корабля и с глубокомысленным видом выслушиваю еще один доклад Кетота, на этот раз с показом карт. Потом так называемое «свободное время», потом ужин, а потом снова «свободное время». Это «свободное время» – самое страшное, что только бывает в эти дни. Мы уже достаточно далеко от Альрата, так что о разговоре с кем-нибудь не может идти и речи из-за задержки сигнала. Слуги и стража ругаются между собой, а я уже до такой степени скучаю, что начинаю принимать участие в их дрязгах. В иллюминаторе только темнота и почти неподвижные точки звезд. Даже дня и ночи нет, потому что на ночь освещение всего лишь приглушают, а не отключают полностью. Кажется, единственный, кто наслаждается полетом – это Сентек. Не сказать, чтобы он вдруг стал фонтанировать счастьем, но он все время занят – рисует, что-то чертит, пишет какие-то письма на Альрат. Когда я спрашиваю, чем он занимается, он отвечает что-то вроде: