Книга Стороны света, страница 110 – Рина Когтева

Как только Этель стала его Канцлером, Лазарь немедленно поручил ей переписку с лордом Мадогом. Она восприняла эту свою новую обязанность с каменным лицом, что для мужчины было бы нормальной реакцией на не слишком приятное и ко многому обязывающее поручение. Но Этель была женщиной, а для женщины такое лицо и на мгновение сверкнувшие глаза значили очень и очень многое. Сомнения Лазаря развеялись как дым. Но, конечно, окончательно они развеялись, только когда он беззаботно назвал Мадогу имя «Этель», а тот ответил ему про Канцлера. Тогда и только тогда Лазарь понял, что все эти годы действительно держал рядом с собой человека, который мог представлять потенциальную опасность. Он не знал подробностей встречи Мадога и Этель в Целле, даже само то, что Канцлер оказалась в Целле, было для него сюрпризом, но детали этого визита сейчас не имели никакого значения. Главное, что наконец-то в этой истории наступила ясность.

— Ну и что тебя интересует? – небрежно спросил Лазарь.

На мгновенье ему показалось, что Мадог прочитал все его мысли, настолько странным стало выражение его лица.

— Ты ее видел?

— Да, – Лазарь не стал врать, не видел смысла.

— Она действительно моя дочь?

— Я бы сказал, что внешнее сходство не оставляет других вариантов.

Мадог замолчал. Ну и что дальше, лорд? Отпустишь очередную шутку или отправишься восвояси? Глаза Мадога стали ледяными, и это натолкнуло Лазаря на мысль о том, что в Целле его разговоры с Эльте шли не только о политике. Он уже знал от Формоза все подробности переворота: некий сфальсифицированный договор о разделе Юга между Западом и Востоком стоил Мадогу трона. Личная печать Императора Лазаруса на этом договоре не оставляла никаких сомнений в прямой взаимосвязи появления этого документа с пребыванием в Целле Канцлера Эльте. Но вот что странно – Лазарь не видел во взгляде Мадога злости.

— Если мы найдем Этель, я бы хотел, чтобы ты дал мне с ней поговорить.

Лазарь вскинул брови.

— Интересно о чем? О вашей великой любви? Или ты сразу перережешь ей горло за то, что она организовала твое свержение?

Взгляд Мадога вдруг стал усталым, его лицо осунулось. Лазарь только сейчас заметил, что в волосах бывшего лорда появилась ясно различимая седина.

— Спасибо, Лазарь. Я ценю твой широкий жест. Кстати, что мы скажем девочке, когда ее приведут?

— Что мы скажем? – Лазарь задумался. – Да ничего мы ей не скажем.

Дворец Горда казался Эльжебет огромным, он всегда пугал ее: угрожающий серый каменный монолит, весь сплошь из прямых углов и четких линий – эта громада возвышалась над всем Гордом и оставалась мрачной даже при ярком свете солнца. Конечно, ей и в голову не могло прийти, что когда-нибудь она сможет попасть внутрь! Но жизнь любит странные шутки, и вот ее разбудили посреди ночи, дали всего несколько минут на то, чтобы одеться, потом посадили в карету, привезли во дворец и проводили в личные покои самого Императора Лазаруса, который таким чудесным образом восстал из мертвых.

Сидя на краешке стула в приемной его величества, Эльжебет думала… Да ни о чем она не думала, она просто смотрела на обитую позолоченным деревом дверь и отчаянно пыталась понять, бьется ее сердце или уже остановилось от страха. Потом ей пришло в голову, что она совершила что-то настолько ужасное, что ее хочет казнить сам Император. К сожалению, самым страшным ее грехом было лишнее съеденное пирожное в столовой пансиона, поэтому она в какой-то момент просто закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут предательские слезы страха.