Онлайн книга «Калинова Усадьба»
|
Злата села на постели, натянула край простыни на грудь. Пастушок замер рядом, не смея дышать. Она развернула бересту, пробежала глазами. Писала её служка — грамотная девка, которую Злата держала при себе для таких вот дел. Коротко, без лишних слов: «Вернулся поздно ночью. Злой, уставший, расстроенный. Ни с кем не говорил, заперся в своей горнице.». Злата перечитала дважды. Потом медленно, с наслаждением улыбнулась. Она не сомневалась, конечно. Но одно дело — рассчитывать, и совсем другое — знать наверняка. Данияр поехал к этой своей Параскее с её дурацким предложением. И вернулся — злой, уставший, расстроенный. Что это значит? Только одно: гордячка отказалась. Не пошла на унижение. И правильно сделала — со своей точки зрения. С точки же Златы — сделала лучше не придумаешь. Всё решилось, как ты хотела. Да. Именно так. — Ну что там? — не выдержал пастушок. Злата подняла на него глаза. В них плясали смешинки и что-то ещё — хищное, довольное. Она не стала скрывать. Зачем? Он всё равно ничего не поймёт. Или поймёт, но промолчит. Потому что любит. — Вернулся, — сказала она, и голос её звенел, как тетива. — Данияр вернулся поздно ночью. Злой, уставший, расстроенный. — Она помолчала, смакуя каждое слово. — Похоже, всё решилось наилучшим для меня образом! Она рассмеялась — громко, радостно, откинув голову, так что тёмные волосы рассыпались по белой простыне. Смех вырывался из груди сам собой, и она не сдерживала его. Потом, не переставая смеяться, бросилась на пастушка, обхватила его за шею, прижалась всем телом. — Ты чего? — опешил он, но руки уже сами легли ей на талию. — Радуешься чему? — Тому, что я умная, — выдохнула Злата ему в губы. — Тому, что всё идёт по плану. Тому, что ты у меня есть и сейчас мы будем это праздновать. И она поцеловала его — жадно, властно, не оставляя сомнений, чего хочет. Пастушок забыл про все вопросы. Да и какие вопросы, когда она вот так, рядом, смеётся и любит его? А Злата, задыхаясь в поцелуе, думала о другом. О том, что Параскея, видно, выгнала его — иначе Данияр не прискакал бы ночью таким. Сложись иначе, он вернулся бы утром, спокойный и довольный. Или вообще не вернулся бы, остался с ней. Значит — отказала. Значит — путь к свадьбе свободен. Она почти жалела эту рыжую. Почти. Параскея была красивая, и Злата понимала, почему Данияр так вцепился в неё. Но красота — это не всё. Красота не спасёт семью от разорения. Красота не заплатит долги. А Злата спасала не себя — отца, мать. И если для этого нужно растоптать чужую любовь — что ж. Она растопчет. Хоть две! Отец, когда узнает, что свадьба состоится, выдохнет с облегчением. Мать перестанет плакать по ночам. Долги закроют. А Данияр… Данияр со временем привыкнет. Мужчины привыкают. Особенно если жена красива, умна и не лезет в душу. А я не полезу, — подумала Злата, скользя губами по шее пастушка. — Буду формальной женой, как и обещала. А он пусть делает что хочет. Мне-то что? Но где-то глубоко, на самом дне, шевельнулось что-то похожее на горечь. Неужели она никогда не полюбит вот так — без оглядки, без расчёта, как этот глупый парень, что лежит сейчас под ней и смотрит влюблёнными глазами? Неужели вся её жизнь — это торг, выгода, холодный ум и никакого тепла? Она отогнала эту мысль. Не время. Не место. |