Книга Дитя Меконга, страница 34 – Алёна Сереброва

Ладонь ложится на макушку и ерошит пряди так неожиданно, что Тон на мгновение теряется, замирая каменным изваянием, лишь пальцы сильнее сжимаются на влажных боках шлема.

От ладони на макушке идёт тепло, показывая Тону, насколько же он замёрз под хлещущим за границами этого временного укрытия дождём.

— Прости, Нонг!

Нок отдёргивает руку, будто ошпарившись, и виновато улыбается, отступая на шаг.

— Всё в порядке, Пи. Просто это было неожиданно…

Отведя взгляд, Тон вешает шлем на ручку скутера и, выдернув ключи из замка, прячет их к мобильнику в поясную сумку – единственное, что осталось на нём более-менее сухим. Одежда же мокрая настолько, что её хочется выжать.

— Идём, Нонг. Нечего тут стоять.

Ветер, будто боясь, что Тон возразит, подгоняет, толкая упругой, сильной волной в спину, и в мокрой одежде становится ещё холодней, да так, что тело пробирает дрожью.

Сейчас, следуя по пятам за Ноком, Тон сам себе напоминает того самого щенка, с которым его сравнили, и тут же морщится от этой мысли. Он ненавидит выглядеть беспомощным, а маленьким давно уже быть перестал. И по возрасту, и по росту. Даже Нок ненамного, но ниже его.

Тон окидывает взглядом закованную в неполный классический костюм фигуру и хмурится, сжимая пальцы в кулаки. Нок немного, но всё-таки прихрамывает, а потом и вовсе опирается на косяк, когда разувается и переступает высокий порог на входе в дом.

«Не долечил… Испугался…» – корит себя Тон, замирая перед дверью. Такому мокрому щенку, как он, не стоит заходить внутрь. Тем более что ещё предстоит ехать обратно, а если он внутри согреется, то выходить под ливень будет сродни пытке.

— Пи Нок, можете принести ключи сюда? Я не хочу…

Что именно он «не хочет», Тон не договаривает, сдуваясь под хмурым взглядом Нока.

— Здесь есть кому прибраться, если ты за это переживаешь, так что не дури и заходи внутрь. По такой погоде я тебя всё равно никуда не пущу. Хочешь в аварию попасть? Или чтобы молния в тебя ударила?

Словно желая подтвердить слова Нока, небо белой змеей разрезает молния: тонкая, острая и быстрая. Она освещает всё вокруг лучше любого фонаря и исчезает, уступая своё место громовому раскату.

— Давай, снимай обувь и проходи. Тебе нужен тёплый душ и горячий чай. И сухая одежда.

— Пи…

— Будешь спорить, Нонг? – Нок грозно хмурится, явно пытаясь выглядеть страшнее, чем есть на самом деле. Только вот Тон не впечатляется, но сдаётся. В конце концов, это территория Нока, он старше, и… Тон замёрз.

* * *

— Добрый вечер, Кхун, – слышится откуда-то сбоку, стоит лишь Тону переступить порог и закрыть за собой дверь. Будто бы только этого и ждали. Ждала.

Женщина.

Невысокая, худощавая и почти полностью седая. В белой кофте и чёрной юбке до колен, она почти сливается с чёрно-белым строгим интерьером первого этажа, будто его часть, а не живой человек.

Сердце в груди разгоняется, а дыхание вдруг застревает комом в горле. Тон чувствует, как щекочет в носу и начинает припекать в глазах. Он смаргивает, и черты лица женщины, кажущиеся смутно знакомыми, расплываются перед глазами.

— Когда подавать ужин? – доносится до Тона её голос, и он наконец-то берёт себя в чуть подрагивающие, будто от напряжения, руки.

— Примерно через час, тётушка.

— А ваш гость тоже присоединится?