Книга Дитя Меконга, страница 47 – Алёна Сереброва

Сердце сбивается с ритма, пропуская удар и тут же ускоряясь. Новая струйка воздушных пузырьков, подобно стайке мальков, устремляется к поверхности воды, а Тону внезапно перестаёт хватать воздуха.

Тёмная тень скользит в воде, подобно заприметившей добычу огромной змее, быстро и неумолимо приближаясь. Тону даже кажется, что он видит её глаза: яркие зелёные всполохи…

В груди становится тесно, а горло сдавливает…

Чужие прикосновения приходят прежде, чем Тон вспоминает, где находится. Крепкие руки перехватывают поперёк груди, утягивая его вверх, и картинка сияющего золотом города, как и огромный устрашающий змей, растворяются в светлеющей до прозрачности воде.

Мгновение, и Тон оказывается на поверхности. Раздирающие от недостатка кислорода лёгкие наконец-то получают свой долгожданный глоток. Тона, как котёнка, вытаскивают из воды, а вокруг появляется столько лиц, что голова у него идёт кругом.

— Ты идиот?! Утопиться решил таким способом?!

Кашель приходит вслед за осознанием: Тон сейчас на полу рядом с бассейном, его вытащили из воды, кажется, Ком с Наем и… Синг. Слишком уж злое у друга выражение лица. Слишком уж…

Тон сгибается пополам от кашля, чувствуя, как его начинает бить крупная дрожь. Она не отпускает, ни когда он обнимает себя за плечи, ни когда подтягивает колени к груди. Только бока начинают болеть, ломит рёбра там, где по коже растекаются бледные родимые пятна.

— Ты как?

Кто-то меняет гнев на милость, а рядом присаживаются на корточки.

— Простите… Я не… – Тон хмурится, не зная, что можно сказать.

«Не нарочно»?

Так это вроде бы логично.

«Не хотел»?

Тоже вроде бы понятно.

Тон сглатывает, чувствуя, с каким трудом ему это даётся.

Тыльная сторона чьей-то ладони касается щеки, шеи, а потом исчезает. Присевший на корточки Най перекатывается с носков на пятки, чуть отклоняясь и озвучивая:

— У него жар.

— Какого ты полез с температурой в бассейн?!

Последнее уже ему. Най не кричит, однако голос звучит так, что лучше бы это был крик.

— Поднимайся. Собирайся и выметайся. Чтобы сегодня тебя в универе больше не видели.

— На утренней тренировке в понедельник тоже не появляйся, – добавляет Ком. – Синг, помоги другу подняться. Вы ведь вроде живёте в одной квартире? Отвези, и пусть отлежится.

— Со мной всё в порядке…

Подняться на ноги внезапно оказывается не так уж и просто. Голову ведёт и сдавливает, будто в тисках, а бьющая тело дрожь и внезапная слабость делают ещё хуже.

— Я на скутере…

— Синг, забери его на хрен отсюда! – командует Най хмуро и отворачивается.

— Идём. Я тебя отвезу.

— И проследи, чтобы он отлежался, – командует Ком. Он, в отличие от Ная, пристально следит за происходящим и провожает взглядом до самой раздевалки. По крайней мере, Тону кажется, что он чувствует взгляд президента клуба до тех пор, пока не переступает её порог.

А ещё слышит тихое, но вполне отчётливое: «Вы видели? Что у него на пояснице? Татуировка? Странная какая, как чешуя».

* * *

— Давай, идём. – Шепчут у самого уха и тянут за запястье вперёд, будто сам он не в состоянии найти дорогу.

Шепотки остаются позади, как и мысли о том, что, оказывается, почти никто его «татуировку» не замечал раньше. Зато теперь о ней наверняка весь клуб будет знать. Кто не видел, тому расскажут.