Книга Дело о стаях, страница 42 – Алёна Сереброва

— И не разочаровался?

Герман поворачивается к нему, заглядывая между кресел назад, и Слава пожимает плечами.

«Разочаровался?» — он катает слово на языке, приходя к выводу что нет, не разочаровался. Однако это лишь потому, что у него на счёт работы изначально не было никаких иллюзий. Он шёл туда с определённой целью и до сих пор воспринимает работу как средство её достижения.

— Нет, не разочаровался.

— А в охотники? — не отстаёт Герман.

— За тем же самым. Чтобы защищать.

«И с той и с другой стороны есть невинные и виноватые».

— Как ты узнал о существовании этих тварей?

Слава обжигает Германа взглядом и глубоко вдыхает, успокаивая себя.

«От того, что ты сейчас взбрыкнёшь, лучше никому не будет» — напоминает он себе.

— Гули. Наткнулся на гуля на кладбище. Вовремя успел сбежать, — Слава усмехается. Сбежать он тогда не успел, но по ушам получил не от гуля. — Та ещё страхолюдина, надо признать.

— И не испугался?

Судя по раздавшемуся с переднего сидения смешку, Герман над ним подтрунивает, Слава, впрочем, не против и отвечает в тон, потому что здесь ему скрывать нечего:

— Пересрался, конечно.

* * *

— Что я пропустил?

Богдан забирается в машину, балансируя с двумя стаканчиками кофе на подставке и пакетом. Вслед за ним в салон пробирается осенняя, пропитанная влагой прохлада. Дождь закончился ещё ночью, однако лужи и тучи никуда не делись.

— Ничего. Который мой?

Богдан щёлкает пальцами по нужному стаканчику и протягивает второй назад.

— Если горячий, то пусть пока постоит. Соль купил?

Да ладонь ложится увесистая пачка из белого картона с голубым рисунком.

— Сколько?

— Прикроешь и в расчёте.

Слава бросает быстрый взгляд на спинку водительского сидения и кивает. Пока он не уверен в их причастности к убийствам он не имеет права отказывать им в помощи. Особенно во время охоты.

— Хорошо.

Достав пару холщовых мешочков из бокового кармана рюкзака, Слава пересыпает туда соль.

От Сабины и Руслана он знает, что охотники по-разному работают с солью и в большинстве своём ни о заговорах, ни о смесях речи не идёт. Слава же когда-то давно научился пользоваться первым и изменять своей привычке не планирует.

— Мне нужно немного тишины, — просит он, обхватывая бока первого пузатого мешочка с раскрытой пока горловиной ладонями, будто кружку, и прикрывает глаза.

Слова, найденные когда-то в интернете, вспыхивают в памяти и шёпотом срываются с губ. Славе как всегда кажется, будто мешочек в руках нагревается, однако это всего лишь его собственное тепло переходит от ладоней к крупным белым песчинкам.

Слово за слово, строчка к строчке, заговор приходит к своему завершению, оставляя после себя лёгкую пустоту где-то внутри и тишину вокруг. Никто не произносит ни слова, пока Слава не заканчивает со вторым мешочком, наконец-то затягивая и завязывая горловину и у него.

— И что это за шаманство тут было?

Недовольство сквозит в голосе Германа, и Слава замирает, ощущая себя зависшим на грани провала.

«Вот дурак, — шипит на себя Слава. — Подумать сложно было? Осёл!»

— В интернете и не такое узнать можно.

— И оно действует? — тут же влезает Богдан, с интересом высовываясь между сидений.

— Действует, — Слава кивает, рассовывая мешочки по карманам куртки. — Можно мне теперь мой кофе?

Ему сейчас очень нужно занять чем-то руки и перестать думать о том, что он облажался.