Книга Дело о стаях, страница 73 – Алёна Сереброва

«Он убил родителей Ани. Обеих Ань…»

Не вовремя вспоминается старая подруга, сестра Демида, и от этого делается только хуже. Дышать становится тяжело и Слава открывает рот, чтобы вдохнуть больше воздуха.

— Какое, к чёрту, в порядке? — низко рычит Демид и рык этот цепляет что-то внутри.

Горячая щекотка поднимается вверх, отдавая лёгким покалыванием в переносице и глазах.

— Обычное.

— Иди сюда нахрен, — коротко требует Демид. — Живо!

Стоит лишь развернуться, как Слава влетает в Демида, а крепкие руки обнимают за плечи не позволяя вырваться. Да и сил на это у него уже не остаётся.

Сдувшись, словно воздушный шарик, Слава утыкается лбом в плечо и шумно выдыхает.

— Мой отец убил твою семью, — всё-таки шепчет он, выпуская на волю застрявшую внутри занозой мысль. — Он лишил тебя и Аню родных… Млять!

— Тихо. Успокойся.

Слава фыркает, цепляясь за футболку на спине пальцами, будто боясь упасть. Сердце всё ещё продолжает долбить о рёбра, но дышать становится чуточку легче и он втягивает носом воздух, продолжая утыкаться в чужое плечо.

— Всё это внедрение, вся эта беготня за ним одна большая подстава. А я лошок. Тупенький сын убийцы…

На затылок ложится горячая ладонь, и Слава замолкает, замирая под прикосновением.

— Ты умный, смелый и верный, Слав. Ты наша стая, запомни это. Слышишь?

Слава сглатывает вставший в горле ком и кивает зажмуриваясь.

У него есть стая и Слава хочет, чтобы так было и впредь.

— Спи, — требует Демид и радужки его вспыхивают в темноте комнаты рыжими всполохами.

«Ты забыл, что я не оборотень и на меня твои альфа-штучки не действуют».

Улыбка сама собой забирается на губы: кривая и чуть подрагивающая. Слава давит её, прикрывая глаза и старательно выравнивая дыхание.

«Я сплю, — послушно добавляет он, прикусывая губу и всё так же молча. — Честно-честно».

Слава вслушивается в тихое сопение дочери. Аня спит, замотавшись в одеяло и уткнувшись носом в потрёпанную игрушку.

Дыхание рядом тоже выравнивается, и Слава выдыхает, осторожно закидывая руки за голову.

К нему сон так и не идёт, вместо него возвращается тревога, а в голову лезут непрошеные мысли. О матери, Германе, о Сидре и его словах, о Богдане, что оказался его братом, и о…

«А был ли вообще тот охотник, про которого рассказывал Фёдор Игнатьевич или это с самого начала был кусочек сыра для глупой мыши?»

Шумно выдохнув, Слава переворачивается на бок.

Демид спит, обняв одеяло и уткнувшись в его край носом, и на лице его нет ни намёка на привычную хмурость.

— Вы в безопасности, — шепчет Слава, едва шевеля губами. — Спи, я обо всём позабочусь.

Он поднимается, собираясь спуститься вниз, но успевает лишь сесть, когда на запястье сжимаются сильные пальцы.

— Куда?..

Вопрос звучит невнятно, а обернувшись, Слава понимает, что Демид говорит это в полусне, поймав его скорее инстинктивно, чем осознанно.

— Спущусь вниз, перекушу что-нибудь, — всё-таки поясняет он, мягко коснувшись сомкнутых на запястье пальцев ладонью. — Просто спущусь вниз.

Слава не знает, что именно действует: голос или осторожное прикосновение, но хватка ослабевает, а затем и вовсе исчезает, позволяя уйти.

Подхватив с комода у двери связку ключей, Слава сбегает вниз, чтобы добраться до машины. Он точно помнит, что видел сегодня в багажнике сумку с ноутбуком.