Книга Дело о стаях, страница 78 – Алёна Сереброва

— Слушай, — начинает Слава, когда они въезжают в город и Демиду приходится сбросить скорость. — А у оборотней бывают белые или серебристые глаза? В смысле, я знаю про альф и бет, знаю какие у вас глаза, но…

— Нет. Насколько мне известно, не бывает.

— Серьёзно?

Встрепенувшись, Слава поворачивается всем корпусом, натягивая ремень безопасности до предела и почти не чувствуя его давление.

— Жёлтый и рыжий, Слав. Бета и альфа.

— Хм…

Слава прикусывает губу изнутри, задумчиво глядя в пустоту.

— Ни при каких обстоятельствах?

— Если только другие виды, — Демид пожимает плечами. — Тут я не знаю, но я думал, ты имеешь в виду волков.

Слава вспоминает крупное, покрытое чёрной шерстью поджарое тело с белым пятном на груди, оскаленную пасть и белесые радужки.

«Может ли это быть не волк?..»

— Волков, да, — всё-таки соглашается он, растирая усталые глаза. — Или кого-то из псовых. Внешне очень похож на волка, по крайней мере. Я даже на мгновение с тобой перепутал. Только ты бы точно не стал убивать. Да и размерчик у тебя… побольше.

Бросив на него быстрый нечитаемый взгляд, Демид снова отворачивается, возвращая всё внимание дороге.

Слава ждёт, барабаня пальцами по колену, и когда терпение уже подходит к концу Демид всё-таки отвечает:

— У них, насколько мне известно, примерно то же самое.

— То есть, хочешь сказать, что ни у кого не бывает белых глаз?

— Почему же, — Демид снова сворачивает по требованию навигатора, и, лишь притормозив на светофоре, заканчивает. — Есть. У слепцов и мертвецов. У кого ты видел такие глаза, Слав?

Демид оборачивается, но Слава уходит от пристального взгляда, откидываясь обратно на спинку сидения и выдыхая.

— У охотника, которого, видимо, покусали. Не спрашивай, — просит он, а в голове уже шестерёнками вертятся мысли, перемалывая новую информацию.

— И?..

Сзади сигналят так, что Слава вздрагивает и Демиду приходится тронуться с места.

— Я же говорил, не спрашивай, — морщится Слава. — Он уже мёртв.

«Сидр определённо точно не был слепцом, да и мертвецом…»

Слава смаргивает.

«Нет. Мертвецом он точно не был».

Память подбрасывает картину заключенного в круг соли Сидра: злого и раненого. Отзвук последнего выстрела звучит в ушах и картинка меняется, превращаясь в короткий видеоролик. Вот Сидра отбрасывает назад, и он съезжает по невидимому барьеру вниз. Оседает сломанной куклой.

— Крови не было… — бормочет Слава себе под нос.

Если асфальт был влажным после дождя, и на нём понять что-то было сложно, то на коже вся кровь была чужой. Слава вспоминает раны, но не помнит, ни единого красного ручейка, хотя те определенно точно должны были кровоточить. Грудь, бок, бедро…

«Я уже давно мёртв, — всплывают в памяти слова Сидра, и по спине ползёт холодок. — Он послал меня на смерть, но одного раза ему не хватило»,

— Слав?

— Подожди немного, — требует Слава, вспоминая разговор с Германом и зарываясь в мобильник.

Поисковик проглатывает запрос: «Оборотни. Румынская мифология» и первой же ссылкой коротко даёт название.

— Демид, — тихо зовёт Слава, пробегая глазами короткую статью по диагонали. — А что ты знаешь о приколичах?

Демид пожимает плечами давая понять, что не знает ответа и Слава скисает, оседая в кресле.

— А должен бы, — ворчит он скорее от досады, чем действительно обвиняя.