Книга Доверие, страница 47 – Алёна Сереброва

«А стал домашним аналогом Каспера».

Стоит пойти и извиниться, но Луке стыдно даже возвращаться. Погорячился, взорвался.

Лука отпивает из кружки маленький глоток и продолжает смотреть в пустой коридор. Никто за ним не пошёл. Оставили одного остывать, за что он им благодарен. Возможность подумать в тишине многого стоит. Хотя, думать-то особо не о чём. Только перевариться в котле собственных эмоций и признать логичность чужих заявлений. Мать бы не услышала, отец бы всё равно когда-нибудь умер.

«Когда-нибудь — это не тогда…»

И было бы у них ещё хоть немного времени вместе. Мать бы не плакала в пустой комнате. Он бы сам…

Белым облаком в конце коридора появляется Тихон. Приближается осторожно, словно нашкодивший кот, ждущий отправленного в полет тапка. Только взгляд совершенно спокойный, а за спиной поддержка в виде полупрозрачной фигуры.

— Успокоился?

— Простите… — извинение даётся на удивление почти легко.

— Так что там со стимуляцией?

Лука отстраняется, прячась за исходящей паром кружкой. Смотрит на коричневую поверхность, словно собираясь гадать по несуществующим чаинкам.

— Так что там с и так бы раскрывшимися способностями? — вопросом на вопрос отвечает Лука. — Стоит ещё чего-то нового ждать?

— Я понятия не имею, откуда у тебя способности заглядывать за грань. Все медиумы из нашей семьи, о которых я знаю, общались с духами, но ничего сверх этого.

— Расскажешь, как с этим работать?

— За этим я и остался. Чтобы у тебя был кто-то, кто поможет и будет рядом.

Хочется сказать, что тогда не стоило умирать, но Лука вовремя прикусывает язык. Хватит с него истерик.

* * *

Отчим застает его за отжиманием. Лука ловит на себе неодобрительный взгляд, но никак на него не реагирует. Так же как и не слышит в прервавшем тишину вопросе чего-то больше лёгкого недовольства:

— И что ты делаешь?

Поэтому неспешно заканчивает подход и только потом, оттолкнувшись от пола, поднимается на ноги. Хочется в душ и есть. Ну, или хотя бы просто в душ, если времени осталось мало. На часы он последний раз смотрел, когда только проснулся и понятия не имеет, сколько сейчас те показывают.

— Разминаюсь перед выходом. Иначе я так скоро совсем неподвижным изваянием стану и придётся начинать всё с начала.

— Не переусердствуй только.

Лука смотрит хмуро, но ничего не говорит. Лишь кивает, показывая, что услышал, прежде чем пройти мимо отчима в коридор.

Отец, после предложения помогать, что-то так и не появлялся. Словно всё-таки был мороком или бредом болеющего организма. Только вот Тихон не даёт забыть, что всё случившееся правда. То исчезает, словно растворяется в воздухе, то появляется в самых неожиданных местах, будь то бачок в закрытой ванной или верхняя полка с одеждой в закрытом же шкафу. Разговаривает, впрочем, редко. Слишком уж часто отчим последние дни был дома.

— Я что сказать-то хотел. — Ловит Луку голос отчима на пороге ванной. И что-то в его тоне цепляет, не позволяя попросить отложить разговор на потом. Даже несмотря на то, что вспотевшую спину холодит и хочется поскорее встать под горячие струи воды, что смоют пот и усталость. — Тебя на базе давно не было. Вчера Самуил Борисович приезжал. Фёдор сказал, что они нашли ребят с хорошим потенциалом.

Луку от этих слов словно примораживает к месту. Нашли потенциальных, ага. Только имена-то дал он. Что они с ними делать собираются?