Книга Доверие, страница 49 – Алёна Сереброва

Удержаться на ногах получается лишь потому, что он успел опереться рукой о подоконник.

Отложив мобильник не глядя в сторону, Макар сглатывает горький комок, когда изнутри поднимается волна тошноты, и замирает.

Колени всё ещё подрагивают, а боль так и продолжает пульсировать в висках и затылке, поэтому он не двигается. Так и стоит, прислонившись к подоконнику, только голову чуть наклоняет, прижимаясь к холодному стеклу.

В ушах шумит, но даже так Макар всё равно слышит отчаянный крик брата.

Отступившая было боль, снова нарастает, пульсируя в черепной коробке, когда Макар вскидывает голову. Он какое-то время вслушивается, стараясь игнорировать шум в ушах, но не слышит больше не единого постороннего звука. И это тишина кажется ещё хуже, чем недавний крик.

Оттолкнувшись от подоконника, Макар успевает сделать всего лишь шаг, прежде чем колени подгибаются. Но на этот раз спасает стол. Макар перебирается по его краю, больше не доверяя себе.

После стола опорой становится стена. А добравшись до комнаты, Макару только и остаётся, что повернуть ручку и толкнуть дверь. Вот только порог он так и не переступает, встречаясь взглядом с круглыми янтарно-жёлтыми глазами на человеческом лице.

Сердце пропускает удар, ухая куда-то вниз, и Макар дёргается назад, инстинктивно захлопывая за собой дверь. Сглатывает подступившую к горлу новую порцию горечи и судорожно выдыхает.

Пальцы, что всё так же сжимают дверную ручку, подрагивают. Его всего колотит, но боль, поселившаяся в голове, кажется, отступила, так же как и шум в ушах. Ничто больше уже не давит на голову, притупляя разум и отдавая управление инстинктам.

Первая осознанная мысль, что приходит в голову: «Оно съело брата». Вторая — это и есть брат.

Макар снова проворачивает ручку, одновременно боясь и желая увидеть то, что происходит внутри, толкает дверь, открывая, но посмотреть не успевает.

Новая, не менее внезапная вспышка боли накатывает откуда-то изнутри. Поднимается словно волна, утягивая за собой на дно. Ноги всё-таки подкашиваются, и он больно бьётся коленями об пол, но не чувствует этого. Другая боль оказывается в разы сильнее.

Крик разрывает тишину, но Макар не понимает, кто кричит, так же как не может поднять голову, чтобы посмотреть.

Он сворачивается, упираясь локтями и утыкаясь лбом в холодный пол прямо на пороге комнаты. На мгновение это помогает, но потом приходит новая волна. Она огнём проходится по телу, гнездится под рёбрами, пульсацией отдаётся в голове и суставах. Макару кажется, что его выворачивает наизнанку. Кожу покалывает, а воздуха в лёгких перестаёт хватать. Он кашляет, пытаясь урвать ещё хоть немного.

Дышит заполошно, когда это перестаёт казаться мучением.

Боль отступает так же внезапно, как и пришла. Оставляет после себя едва ощутимое покалывание и удивительную лёгкость.

Макар сглатывает, распрямляясь на четвереньках. Садится на колени, стирая дрожащей ладонью пот со лба, и морщится, ощущая на коже мелкие песчинки собранные рукой с пола.

Он не сразу осматривает комнату, а когда всё-таки поднимает взгляд, то находит лишь кучу одежды на полу и ни намёка на брата.

* * *

— Кость?

Пустая комната служит ему ответом. Ни звука, ни шороха. Даже тени, кажется, замерли в каком-то ожидании.

Колени чуть подрагивают, когда Макар поднимается, но это не идёт ни в какое сравнение с недавними ощущениями. Однако он всё равно цепляется рукой за дверной косяк, опасаясь, что всё может повториться. А в комнату входит, лишь убедившись, что твёрдо стоит на ногах.