Книга Доверие, страница 51 – Алёна Сереброва

— Кость⁈ — Макар зовет брата ещё громче, чем в самом начале. Правда в этот раз уже не ждёт ответа.

Сова бултыхается, запутавшись лапками в тапках, и Макар со вздохом подходит ближе. Присев на корточки, осторожно высвобождает лапу, за что незаслуженно получает крылом по предплечью.

— Да тише ты, неугомонный! — Макар цокает, убирая руки, и сова затихает, распластав крылья в разные стороны. Только голову поворачивает, глядя на него одним янтарным глазом. — Вот и молодец.

Макар возвращается к прерванному занятию. Выпутывает лапы, когтями зацепившиеся за злополучные тапки, и поднимает, придерживая явно не ориентирующуюся после падения птицу.

— Ты кто? Сова или филин? — орнитологом он быть никогда не мечтал, так что сейчас пасует, оставляя ответ на откуп птицы. А та только глазами хлопает. Да крыльями шевелит, словно никак не может решиться, что с ними делать. — Или всё-таки Костя?

Уханье оказывается неожиданным. Макар вздрагивает, а сова и вовсе отшатывается, удерживая равновесие лишь с помощью крыльев.

— Хогвартс-доставка? — Макар пытается шутить, хотя вся ситуация попахивает то ли глупым розыгрышем, и тогда он выставляет себя идиотом, то ли чем-то жутким.

Отпустив птицу на пол и отступив, Макар командует, чувствуя себя донельзя глупо:

— Давай обратно, незарегистрированный анимаг. В человека.

Последние слова имеют неожиданный эффект. Сова судорожно взмахивает крыльями, словно силится взлететь, хлопает ими по всему, что оказывается в зоне досягаемости. Жмурит жёлтые глаза и Макар оседает на задницу, когда слышит в голове чёткое, но не принадлежащее ему: «Не хочу! Не буду! Это больно!!»

* * *

Они с минуту играют в гляделки: смотрят, не открываясь, Макару даже кажется, что не моргая. Но вот глаза начинает ломить, и он сдаётся, смаргивая. Сова тут же повторяет движение за ним: опускает верхнее веко, пряча взгляд.

В квартире тихо настолько, что слышно, как у соседей шумит вода в трубах.

«Показалось?»

Принять птицу за брата — это ещё полбеды. Если Костя всё-таки так прикалывается, то Макар найдёт, чем его урезонить. Но списать голос в голове на приколы брата вряд ли выйдет.

Макар ерошит волосы и, выдохнув, тихо, но уверенно просит:

— Скажи что-нибудь.

Сова ухает, поднимая крылья и, склонив голову набок, какое-то время смотрит своими круглыми глазами. Моргает лишь однажды, когда ухает и, максимально подняв крылья, снова опускает их на пол.

Сидя на полу скрестив ноги и наблюдая за тем, как, осторожно семеня, сова подбирается поближе, Макар пытается понять, что именно идёт не так.

«Кроме того, что я сейчас разговариваю с птицей», — кивнув сам себе, он снова запускает пальцы в волосы, ероша их ещё сильнее.

— Слушай, это, конечно, всё глупо выглядит, и, может быть, даже звучит… Но, я всё-таки скажу. Подумай о чём-нибудь. Можешь даже о том, что ты только что пытался мне сказать.

«Что сказать?»

— Стоп, — Макар выдыхает с облегчением, а Костя замирает, медленно, по-совиному, моргая. — Понял.

Уханье служит ответом, но Макар лишь поднимает руку, прося замолчать.

— Думай, Кость, думай. Я твоего птичьего языка не понимаю.

«Да иди ты» — обиженно отзывается Костя в чужой голове и отворачивается к стене.

— Если пойду, ты так и останешься в таком виде. А вечером родители придут… Тебе влетит, даже если я прикрою.