Книга Развод. В ловушке Сумеречного Генерала, страница 17 – Алена Питт

Но главным в этой комнате был он.

Алекс стоял у камина, опершись рукой о мраморную полку. Мрамор был белым с тёмными прожилками — каррарский, самый дорогой, редкий. На полке стояли часы — старинные, бронзовые, с фигурками драконов вместо кукушки.

Он был в белой рубашке. Дорогой, тонкой, почти прозрачной в свете огня — льняной батист, сшитый на заказ, с манжетами, расшитыми золотыми нитями. Рубашка была расстёгнута почти до пояса, открывая смуглую грудь, на которой блестели капельки пота — или вина. Чёрные волосы, влажные после душа, падали на плечи свободными, слегка вьющимися прядями. Несколько — на лицо, обрамляя острые скулы и волевой подбородок.

Он держал бокал. Тяжёлый хрусталь, рубиново-красное вино, которое плескалось о стенки медленными, тягучими волнами. Он не пил — просто держал, грея ладонью, и смотрел на огонь.

Услышав мои шаги — хотя я ступала абсолютно бесшумно, босая, по толстому ковру, — он поднял голову.

И мир остановился.

В его глазах вспыхнул голод. Я видела, как зрачки расширились, поглощая радужку, как зажглись золотые искры, танцующие в глубине. Этот взгляд обжёг меня на расстоянии — горячее, чем камин, чем солнце, чем адское пламя.

Я стояла на пороге, и всё, что было до этого мгновения — день на работе, встреча с заказчиком, дорога, переговоры, — сгорело дотла. Осталась только я, только он и воздух между нами, который потрескивал от напряжения.

— Ты опоздала, — сказал он.

Голос звучал низко, с лёгким рычанием, которое вибрировало где-то в груди. Это не было недовольство — это была констатация факта. Как если бы он сказал: «Ты дышишь» или «Ты жива». В его голосе слышалась древняя, звериная нота, которая заставила мурашки пробежать по моей спине.

— Я не знала, что у меня назначена встреча. — Я шагнула в комнату, и ковёр поглотил звук моего шага. — Меня задержали на работе.

— Я знаю.

Он отставил бокал — поставил его на каминную полку, аккуратно, но с твёрдостью, не оставляющей сомнений. Хрусталь звякнул о мрамор.

И он пошёл ко мне.

Каждое его движение было текучим, плавным, хищным. Он не шёл — он скользил по ковру, как тень, как зверь, который крадётся к добыче. Я видела, как играют мышцы под тонкой тканью рубашки, как перекатываются плечи, как напрягаются пальцы, сжатые в кулаки.

Он остановился в шаге от меня. Так близко, что я чувствовала жар его тела. Так далеко, что между нами ещё мог поместиться кто-то третий. Но третьего не было. Никогда не будет.

— Я видел тебя, — сказал он, и его голос упал до шёпота. — Сквозь сон.

— Откуда…

— Я чувствую тебя, Анна. — Он поднял руку и коснулся моего виска — едва-едва, кончиками пальцев. — Ты — в моей голове. Ты — в моей крови. Ты — в каждой чёртовой секунде моего дня.

Я замерла, не в силах пошевелиться.

— Ты была с другим мужчиной, — продолжил он, и в голосе зазвенела сталь. — Я чувствовал его запах на тебе даже сквозь ткань миров. Это свело меня с ума.

Я сглотнула. Горло пересохло.

— Это был деловой обед, — сказала я. — Он — заказчик. Проект, который я веду.

— Мне всё равно, кто он. — Его глаза горели золотом — в упор, безжалостно. — Мне плевать на его имя, его статус, его намерения. Ты пахнешь им. Чужим одеколоном. Чужим вниманием. Чужими прикосновениями — пусть даже случайными.

— Я не касалась его!