Книга Развод. В ловушке Сумеречного Генерала, страница 1 – Алена Питт

Кабинет Елены Викторовны пах валерьянкой, безнадёгой и старой мебелью.

Я сидела в мягком кресле цвета слоновой кости, которое, казалось, помнило сотни таких же исповедей, как моя. Мои пальцы машинально комкали бумажный платок — он превратился в мокрый бесформенный комок, который я сжимала в кулаке, будто чётки.

Напротив меня, в строгом кожаном кресле с высокой спинкой, расположилась женщина лет пятидесяти — идеально ухоженная, с седыми волосами, собранными в низкий пучок, и очками в тонкой металлической оправе. Елена Викторовна. Психолог с тридцатилетним стажем, кандидат наук, автор нескольких монографий по кризисной психологии. Рекомендовали как лучшую в городе. Запись к ней была расписана на три месяца вперёд — мне повезло, что кто-то отменил сеанс.

Я пришла к ней впервые три недели назад. После развода. После суда. После того дня, когда моя жизнь развалилась на куски, которые я не могла собрать. И с тех пор я исправно ходила на сеансы — два раза в неделю, по вторникам и четвергам, — но до сих пор не могла выдавить из себя главное.

Я говорила о работе, о погоде, о том, что мне трудно вставать по утрам. Я говорила о чём угодно, лишь бы не касаться той раны, которая гноилась внутри.

— Анна, — Елена Викторовна сняла очки и посмотрела на меня поверх них внимательным взглядом. — Мы встречаемся уже четвёртый раз. Четвёртый. А вы всё ходите вокруг да около. Давайте попробуем иначе.

Она подалась вперёд, поставила локти на стол и сцепила пальцы в замок.

— Закройте глаза.

Я послушалась. Свет из окна исчез, осталась только темнота и звук её голоса.

— Вспомните тот момент, который изменил всё. Самый яркий. Самый болезненный. Тот, который вы прячете даже от себя. Не пытайтесь его оценить, не пытайтесь его приукрасить. Просто вспомните. Как это было. Каждая деталь. Каждый звук. Каждый запах.

Я закрыла глаза — и меня накрыло.

Волной. С головой. Без права на спасение.

Всё вернулось. Каждая секунда того дня. Каждая деталь, которую я пыталась забыть.

Был вторник. Обычный серый вторник, каких в моей жизни были сотни. С утра моросил дождь — мелкий, противный, осенний. Я стояла у окна кухни, пила растворимый кофе и смотрела, как по стеклу стекают капли. На работе обещали сокращённый день — отключили свет в районе, начальник отпустил всех по домам.

Я должна была обрадоваться. Вместо этого я почувствовала смутную тревогу. Что-то царапнуло внутри, когда я выходила из офиса. Я списала это на погоду.

По дороге я купила его любимые пирожные — эклеры с заварным кремом, в той кондитерской, которую он любил. Я хотела сделать сюрприз. Я думала: он обрадуется, мы сядем пить чай на кухне, я расскажу, что начальник хвалил мой проект, он расскажет о своих делах. Всё будет как обычно.

Как обычно.

Я поднималась по лестнице (лифт сломался ещё на прошлой неделе), держа коробку с эклерами в одной руке и зонт в другой. В прихожей было темно. Я повесила пальто на крючок, поставила зонт в подставку.

И увидела чужие туфли.

Красные лаковые лодочки на высокой шпильке. Они стояли рядом с его чёрными ботинками — чужие, дорогие, вызывающие. Я смотрела на них несколько секунд, пытаясь понять, что они делают в нашей прихожей. Может, подруга жены его партнёра зашла? Может, пришла курьерская доставка и курьер забыла переобуться? Я искала рациональные объяснения, потому что подсознание уже знало ответ — но отказывалось его принимать.