Книга Развод. В ловушке Сумеречного Генерала, страница 10 – Алена Питт

Я слушала вполуха, разглядывая интерьеры. Как архитектор, я отмечала детали: стиль лепнины — позднее барокко, влияние итальянских мастеров; материал отделки — мрамор, привезённый из Каррары; роспись потолков — работа неизвестного, но явно талантливого художника.

— А теперь, — торжественно объявил экскурсовод, — мы переходим в главный зал замка. Именно здесь находится парадный портрет самого графа Алекса Бальмонда, написанный в 1689 году, за тринадцать лет до его погружения в сон.

У меня ёкнуло сердце.

Мы вошли в зал — и я ахнула.

Он был огромен — высотой в три этажа, с витражами, которые пропускали багровый свет заката, окрашивая всё в кроваво-золотые тона. Пол был выложен чёрно-белым мрамором в шахматном порядке. В центре стоял длинный дубовый стол, на котором когда-то, вероятно, пировали десятки гостей.

Но главным был портрет над камином.

Он был огромным — в полный рост, в тяжёлой позолоченной раме, украшенной резными драконами. Я подняла голову — и забыла, как дышать.

С холста на меня смотрел мужчина.

Безумно, невозможно красивый — той красотой, от которой перехватывает горло, от которой подкашиваются колени. Чёрные волосы, падающие на плечи свободными волнами. Высокий лоб, тонкий нос с лёгкой горбинкой, волевой подбородок, чёткие скулы. Губы — с едва заметной усмешкой, будто он знает какую-то тайну, недоступную остальным.

На нём была парадная военная форма — тёмно-синий мундир с золотым шитьём, эполеты, высокий воротник. На груди — ордена и медали, которые я не могла идентифицировать. В одной руке он держал шляпу с плюмажем, другой опирался на эфес шпаги.

Но главным были его глаза.

Тёмные. Глубокие. Бездонные.

Они смотрели прямо на меня.

Не на группу, не в общем направлении — а в меня. Будто художник знал, что через триста лет в этот зал войдёт женщина в чёрном платье, и написал портрет так, чтобы его глаза преследовали её.

— Граф Алекс Бальмонд, — голос экскурсовода доносился будто издалека. — Последний из великих драконов Северного Клана. Портрет написан фламандским мастером ван дер Меером в 1689 году, через год после его последней битвы. Говорят, что граф обладал силой древнего дракона и мог обращаться в тень. После 1702 года его след теряется. По официальной версии, он погрузился в магический сон, который должен был продлиться несколько десятилетий. Но прошло уже более трёхсот лет, а граф так и не проснулся.

Я стояла, задрав голову, и не могла оторваться.

Его глаза — на портрете они казались почти живыми. В них было что-то древнее, мудрое, опасное. И в то же время — бесконечно одинокое.

Мне показалось — нет, я почувствовала, — что портрет смотрит на меня с узнаванием. Будто он ждал меня все эти годы.

— Прошу следовать за мной, — голос экскурсовода вырвал меня из транса. — Мы продолжаем экскурсию.

Группа двинулась в соседнюю комнату. Но я не могла сдвинуться с места. Ноги приросли к полу.

— Девушка? — экскурсовод остановился, обернулся. — Вам плохо?

— Нет, — с трудом ответила я. — Нет, я в порядке. Иду.

Я заставила себя отвести взгляд от портрета и последовать за группой. Но всё тело вибрировало, будто по мне пропустили электрический ток.

Сердце колотилось так сильно, что я слышала его стук в ушах.

Экскурсия продолжалась. Мы прошли музыкальную гостиную с роялем, на котором, как сказал экскурсовод, играла прабабка графа. Зимний сад с засохшими растениями — «когда граф пробудится, сад расцветёт снова, так гласит легенда». Ещё несколько залов, которые я уже не запоминала.