Книга Развод. В ловушке Сумеречного Генерала, страница 8 – Алена Питт

Я распахнула дверцы. Мой гардероб был выдержан в бежево-серой гамме — «удобно», «практично», «незаметно». Кардиганы, водолазки, прямые брюки, юбки-карандаш длины миди. Всё, что одобрил бы Алексей.

В самом углу, прикрытое старым пиджаком, висело оно.

Чёрное. Шёлковое. С тонкими бретельками и глубоким декольте, которое спускалось почти до талии. Спина была открыта полностью — только две перекрещивающиеся лямки. Длина — выше колена, смелая, провокационная.

Я сняла его с вешалки. Ткань скользнула под пальцами — прохладная, мягкая, дорогая. Я прижала платье к груди и подошла к зеркалу.

— Ну что, — сказала я своему отражению. — Рискнём?

Я разделась догола, скинув бежевый кардиган, бесформенную юбку, скучное бельё. Всё это полетело на пол — я даже не подумала аккуратно сложить. Я больше не хотела быть аккуратной.

Я надела платье.

Оно село идеально — будто его шили по моим меркам. Тонкий шёлк облегал талию, подчёркивал бёдра, мягко струился по фигуре. Глубокое декольте открывало грудь — возможно, слишком откровенно. Я повернулась к зеркалу спиной — открытая кожа, линия позвоночника, тонкие лямки, пересекающиеся на лопатках. Длина — да, коротко. Очень коротко. Но ноги у меня красивые — я всегда знала это, просто прятала.

Я замерла перед зеркалом, рассматривая себя.

В зеркале стояла не та Анна, которую унижали в суде. Не та, которая три года пряталась в бежевых балахонах. Не та, которую презирал муж.

В зеркале стояла женщина. Красивая. Смелая. Опасная.

Я подошла ближе, всмотрелась в своё лицо. Глаза блестели — не от слёз, а от предвкушения. Щёки порозовели. Я распустила волосы — длинные, тёмные, до талии — и они рассыпались по плечам тяжёлыми волнами.

— Не хватает только одного, — прошептала я.

Я открыла косметичку — ту, что лежала нетронутой годами. Тени, подводка, тональный крем, румяна. И помада. Красная. Матовая. Та, которую я купила за компанию с Катей и ни разу не надела, потому что Алексей сказал: «Красная помада — это для шлюх».

Я взяла помаду в руки, покрутила. Красный — цвет страсти, силы, уверенности.

— Сегодня, — сказала я своему отражению, — я буду смелой.

Я поднесла помаду к губам и аккуратно накрасила их. Красный лёг ровно, ярко, бескомпромиссно. Я причмокнула, промокнула салфеткой, поправила контур.

Я снова посмотрела в зеркало.

Из него на меня смотрела незнакомка. Роковая женщина. Та, которая не боится. Та, которая готова к приключениям.

— Я же красотка? — спросила я своё отражение.

Отражение улыбнулось.

Я взяла клатч — маленький, чёрный, с золотой цепочкой. Накинула пальто — старое, бежевое, единственное, что было под рукой. Завтра куплю новое. Чёрное. Красное. Зелёное. Какое захочу.

Я вышла из квартиры, не оглядываясь.

Такси остановилось у чугунных ворот замка графа Бальмонда ровно в 18:50.

Я вышла из машины, и у меня перехватило дыхание.

Замок возвышался на холме — чёрный силуэт на фоне багрового заката. Острые шпили уходили в низкие облака, протыкая их, как иглы. Стены из серого камня, обвитые плющом, казались древними, могучими, нерушимыми. Вокруг — парк с вековыми дубами, чугунные ворота с гербом — дракон, обвивающий меч. Подъездная аллея, выложенная булыжником, вдоль которой горели старинные фонари.

У входа уже собралась толпа — человек пятьдесят, не меньше. Дамы в чёрных платьях: кто-то в кружевах до пят, кто-то в лаконичных коктейльных нарядах, кто-то в откровенно вечерних туалетах с блёстками. Мужчины в смокингах, с запонками, с бокалами шампанского, которые разносили официанты. Смех, говор, звон бокалов.