Книга Развод. В ловушке Сумеречного Генерала, страница 2 – Алена Питт

— Лёша? — крикнула я, снимая обувь. — Ты дома?

Тишина.

— Лёш? Я купила эклеры!

Я прошла в гостиную — она была пуста. На журнальном столике стояла бутылка вина наполовину пустая и два бокала. Один — со следом от губной помады. Ярко-красной. Я никогда не носила такую помаду.

— В спальне, — прошептала я себе. — Не ходи туда.

Я пошла.

Ноги двигались сами, будто не слушались мозговых сигналов. Я шла по коридору, и каждый шаг отдавался в висках глухим стуком. Дверь в спальню была приоткрыта. Я толкнула её — и замерла.

Он лежал на нашей кровати. На той самой, которую мы выбирали вместе год назад в мебельном центре. Я помнила, как мы спорили: он хотел кожаное изголовье, я — мягкое, бархатное. Мы сошлись на компромиссе — ткань с каретной стяжкой. Мы были так счастливы в тот день. Мы смеялись, пили кофе в кафе рядом и обсуждали, как расставим мебель в новой квартире.

Теперь на этой кровати, на наших простынях, которые я купила в прошлую пятницу и постелила утром, лежал мой муж. С другой женщиной.

Она была молодая — очень молодая. Лет двадцать, может, двадцать один. Блондинка с длинными волосами и кукольным лицом. На ней была моя рубашка — белая шёлковая, которую я купила на распродаже в прошлом году и надевала всего один раз, потому что он сказал, что она «слишком прозрачная». Она лежала на его груди, и его рука собственнически гладила её плечо.

Когда я открыла дверь, она подняла голову и посмотрела на меня без капли смущения. В её глазах было любопытство — и превосходство.

— Ой, — сказала она тонким голосом. — Пришла.

Он повернул голову. Взгляд у него был раздражённый, будто я застала его за скучным рабочим звонком, а не в постели с любовницей.

— Ань, — сказал он ровным голосом. — Ты же должна была быть на работе.

— Там отключили свет, — мой голос звучал так, будто я разучилась им пользоваться. Чужой, сиплый, далёкий. — Поэтому отпустили.

— Понятно, — он сел на кровати, даже не пытаясь прикрыться простынёй. Нагая грудь, спутанные волосы, довольное лицо. — Ну, раз так вышло…

— Лёш, может, мне уйти? — спросила блондинка, приподнимаясь на локте. Моя рубашка сползла с её плеча, обнажая загорелую кожу.

— Останься, — он махнул рукой, не глядя на неё. — Ань, давай без истерик. Ты же взрослая женщина. Сама понимаешь, что между нами давно ничего нет.

— Ничего нет? — я услышала свой голос будто со стороны. — Мы женаты три года, Алексей. Три года.

— Формально, — он поморщился. — Формально мы женаты. А по факту… ты сама знаешь, Ань. Между нами давно ничего не было. Ты перестала стараться. Ты стала… не знаю. Серой. Скучной. Я устал.

— Ты устал? — переспросила я. — От чего?

— От всего, — он развёл руками. — От твоей вечной усталости. От твоих бежевых кофт. От того, что ты всё время молчишь. От того, что я чувствую себя стариком рядом с тобой.

Каждое слово было пощёчиной. Я стояла и слушала, как мужчина, которого я любила, объясняет мне, почему я ему больше не нужна.

— Ты перестала за собой следить, — продолжал он. — Ты ходишь дома в растянутых трениках. Ты не красишься, когда мы выходим в люди. Ты стала такой… удобной. Как старый диван. Ты есть — но тебя не замечаешь.

— Я делала то, что ты просил, — прошептала я. — Ты сам сказал, что я должна быть скромной. Что яркая одежда — это вульгарно. Что косметика — это для шлюх.