Книга Развод. В ловушке Сумеречного Генерала, страница 14 – Алена Питт

— Истинная пара? — я смотрела в его глаза, пытаясь понять, шутит ли он. — Что это значит?

— Это значит, что наши души связаны. Что я искал тебя сотни лет. Что ты — та единственная, ради кого я проснулся.

Он говорил это с такой убеждённостью, с такой силой, что я не могла не верить. В его словах звучала древняя магия — та, что старше любого из нас.

— Я не понимаю, — прошептала я. — Я — обычная девушка. У меня нет ничего особенного.

— В этом ты ошибаешься, — он провёл пальцем по моей щеке, стирая невидимую слезу. — В тебе есть свет. Я видел его, когда ты целовала мой портрет. Ты осветила тьму, в которой я спал пять столетий. Ты — моё спасение.

Он наклонился и поцеловал меня — медленно, глубоко, будто пробуя на вкус. В этом поцелуе не было прежней голодной спешки — только нежность и благодарность.

— Я хочу тебя, Анна, — прошептал он. — Но не торопясь. Я хочу запомнить каждое мгновение этой ночи.

И он сдержал слово.

Он раздевал меня медленно — пуговица за пуговицей, сантиметр за сантиметром. Каждый дюйм обнажённой кожи он покрывал поцелуями — с благоговением, будто я была богиней. Он шептал что-то на древнем языке — я не понимала слов, но чувствовала, как они отзываются в крови жаром.

А потом он вошёл в меня — медленно, глубоко, наполняя каждую клетку моего тела огнём. Я закричала — от неожиданности, от полноты, от ощущения правильности, которое невозможно было описать словами.

В ту ночь он брал меня снова и снова — то нежно, то страстно, то исступлённо. Я потеряла счёт времени. Я потеряла счёт себе. Я растворилась в нём полностью — без остатка, без страха, без стыда.

А когда всё закончилось, я лежала в его руках, слушая, как бьётся его сердце под моей щекой, и чувствовала себя в безопасности. Впервые за долгое время — в полной, абсолютной безопасности.

— Спи, — прошептал он, гладя меня по волосам. — Я буду охранять твой сон.

— А если я не захочу просыпаться? — спросила я.

— Тогда оставайся здесь, — он поцеловал меня в макушку. — Навсегда.

Я проснулась от того, что солнечный свет бил в глаза.

Я лежала в своей кровати, в своей квартире. Простыни сбиты в комок. Подушка сброшена на пол. Дыхание сбитое, прерывистое.

Я села, прижав руку к груди. Сердце колотилось так, будто я пробежала марафон.

Я опустила глаза.

Я была совершенно голая.

Платье — чёрное шёлковое платье, в котором я вчера ходила на экскурсию, — аккуратно висело на спинке стула. Бельё — рядом, сложенное стопкой.

Я заморгала. Медленно повернула голову.

Платье висело на спуске стула. Я точно помнила, что рухнула в кровать прямо в нём, не раздеваясь. Сил не было даже расстегнуть молнию.

— Этого не может быть, — прошептала я.

Я спустила ноги с кровати. Встала. Тело было ватным, ноги дрожали. Между ног — чувствительность, которую невозможно перепутать ни с чем. Тянущая, сладкая боль.

Ощущение, которое бывает только после настоящего, долгого, глубокого секса.

Я подошла к стулу, коснулась платья. Ткань была прохладной, шёлковой. Рядом — трусики и бюстгальтер, сложённые аккуратной стопкой. Я не могла их так сложить. Я вообще не складываю бельё стопкой — я швыряю его на стирку.

Я медленно подошла к зеркалу, повернулась спиной.

На коже — на шее, на ключицах, на плечах — краснели тёмные следы. Засосы. Целая россыпь засосов, которые невозможно было объяснить ничем, кроме страстной ночи.