Книга Прядильщица туманов, страница 15 – Алиса Ливанова

Ратибор посмотрел на еду, затем на свои изувеченные пальцы. Его ладонь под грязной повязкой выглядела дурно: края пореза припухли, наливаясь нездоровой багрянцей.

— Я ел сухари, размоченные в дорожной грязи, Марица, — негромко сказал он. — Меня пустотой в закромах не испугать. Меня другое заботит: почему Окул с десятком не пришел? Если его нет — значит, дорога закрыта.

Марица подошла к нему. В руках она держала небольшую дорожную флягу с чистой водой, которую набрала еще у лесного родника, и берестяную коробочку с солью.

— Трофим — человек хитрый, — она начала осторожно поливать водой рану на его руке. — Он знает, что конному отряду через Старую гать не пробиться, если там завалы из бревен положить. А туман от реки сегодня ляжет такой, что и в трех соснах заплутаешь. Не нужно магии, чтобы дорогу закрыть, Ратибор. Достаточно страха и пары топоров.

Она щедро сыпанула соли в чашу с чистой водой, помешивая её костяным ножом.

— Будет жечь, — предупредила она. — Но лучше перетерпеть соль, чем гниль в жилах.

Ратибор вздрогнул, когда соленая вода коснулась открытой раны, но не издал ни звука, лишь пальцы его здоровой руки впились в край стола так, что дерево хрустнуло. Его серые глаза неотрывно следили за движениями её рук. В этой тесной горнице, где единственным живым звуком было потрескивание огня, между ними снова возникло то странное напряжение. Но теперь в нем не было вражды — только горькое осознание, что они одни против целого мира.

Вдруг в ставню негромко постучали. Три коротких удара, тишина, и снова — царапанье по дереву. Ратибор мгновенно перехватил меч, лежавший на скамье.

— Погоди, — Марица прижала ладонь к его плечу. — Это не мужики. Мужики топорами бьют, а не ладошкой.

Она подошла к двери и приникла ухом к щели.

— Это я... Дуняша, — раздался тонкий, срывающийся на шепот голос. — Степанова сестра. Откройте, Христа ради! Я весть принесла!

Ратибор отодвинул засов. В сени юркнула девушка, закутанная в рваный платок. Её глаза на бледном лице казались огромными от испуга. Она прижала к груди узелок, от которого пахло свежим тестом.

— Ой, батюшки... — пролепетала она, глядя на обнаженную сталь в руке Ратибора. — Не губите! Брат мой, Степан, совсем умом тронулся. Трофим его подговорил, меду налил. Говорят, вода в колодце — навья, черная. Мужики факелы вяжут, хотят терем поджечь, как только луна за тучу спрячется. «Выкурим ведьму с её волкодавом» — так Трофим кричал на сходе.

Марица взяла Дуняшу за руки. Пальцы девушки были ледяными.

— Зачем пришла, Дуня? Ведь если Степан узнает — не сносить тебе головы.

— Так матушка моя... — Дуняша всхлипнула. — Она сегодня первый раз за неделю воды испила. Из того колодца, что вы открыли. Глаза открыла, «доченька» прошептала... Сама она испечь не смогла бы, я это... из дежи остатки собрала, пока Степан не видел. Не черная вода, Марица. Чистая она. Я видела. Нельзя вам сгорать. Вот, лепешек возьмите...

Она сунула узелок в руки Марице и, не дожидаясь ответа, выскользнула в ночь. Слышно было только, как зашуршала сухая трава под её легкими шагами.

Ратибор медленно задвинул засов.

— Значит, поджечь решили, — тихо произнес он. — Хотят проверить, как горит княжья власть?

Он посмотрел на Марицу. Она стояла у стола, прижимая теплый сверток с лепешками к груди, и в её глазах плескалась такая бесконечная усталость.