Книга Прядильщица туманов, страница 16 – Алиса Ливанова

— Мы не будем ждать их с факелами. Нам нужно продержаться до рассвета. Если туман ляжет, я смогу удержать сени.

Марица подняла голову.

— Я могу позвать туман, Ратибор. Сделать его таким густым, что они собственных рук не увидят. Но для этого мне нужно выйти на гульбище, под самое небо.

— Ты сделаешь своё дело, — он подошел и впервые накрыл своей тяжелой ладонью её руку. Его пальцы были горячими, надежными. — А я буду стоять за твоей спиной. Ни один факел до тебя не долетит, пока я дышу. Слышишь?

Марица кивнула. В эту минуту она поняла: их судьбы сплелись в ту самую нить, которую нельзя просто так оборвать.

Ночь опустилась на Красный Дол тяжелым, непроглядным пологом. В избе деда Гордея погасили последнюю лучину, чтобы не давать поджигателям верной цели, и теперь лишь редкие блики луны, пробивавшиеся сквозь щели в ставнях, серебрили пыльный пол.

Ратибор стоял в сенях, проверяя, легко ли ходит меч в ножнах. Он уже надел кольчугу, и её холодные кольца привычно успокаивали, напоминая о сотнях других ночей, когда жизнь висела на волоске. Снаружи, у подножия холма, послышались первые крики. Это не был боевой клич — скорее, хриплое, пьяное улюлюканье людей, которые боятся собственной тени и пытаются разогнать страх шумом.

— Пора, — негромко сказал он, обернувшись к Марице.

Девушка стояла у лестницы, ведущей на гульбище. В темноте её лицо казалось высеченным из мрамора, а глаза — двумя глубокими провалами, в которых копилась сила. Она молча кивнула и начала подниматься по крутым ступеням.

Гульбище — открытая галерея под самым скатом крыши — встретило её запахом прелой хвои и далекой речной сырости. С высоты деревня казалась растревоженным муравейником. Десятки факелов двигались в сторону холма, выхватывая из тьмы злые лица мужиков. Впереди всех шел Степан. В одной руке он сжимал молот, в другой — пылающий пук соломы, обмотанный вокруг березового шеста.

— Выходи, воевода! — долетел до Марицы хриплый голос Трофима. Сам староста, как обычно, держался чуть позади, в тени сараев. — Отдай нам ведьму, и, может, живым уйдешь! Кровь навью мы в колодцы не пустим!

Марица глубоко вздохнула, наполняя легкие холодным ночным воздухом. Ей было страшно, но этот страх был иным — не парализующим, а горьким, как полынь. Она подошла к перилам и закрыла глаза, мысленно потянувшись к реке Светыни, что текла в полуверсте отсюда. Река была живой, она помнила Марицу ребенком, она помнила её бабку.

— Сестра-водица, дыхание земли... — прошептала она, и её пальцы привычно начали двигаться в воздухе, словно нащупывая невидимую основу. — Спряди мне саван, спряди мне щит. Укрой от злобы, глаза отведи.

Сначала ничего не изменилось. Но затем от берегов Светыни потянулись тонкие, белесые струйки. Они текли по оврагам, заползали в низины, становясь всё гуще и плотнее. Туман не просто опускался — он рос, поднимаясь от земли, как живое существо.

Внизу, у крыльца, Ратибор услышал первый удар топором по двери. Бревна содрогнулись.

— Жги подклет! — орал Степан. — Соломы подкидывай!

В сени влетела первая головня, разбрасывая искры по сухому полу. Ратибор наступил на неё тяжелым сапогом, гася пламя, и распахнул дверь. Перед ним стояли трое: кузнец со своим молотом и двое молодых парней из его подмастерьев. В свете их факелов воевода казался демоном, вышедшим из преисподней.