Книга Прядильщица туманов, страница 39 – Алиса Ливанова

Марица подошла к нему с кружкой горячего взвара. Запахло медом и горькой хвоей.

— Они ошиблись, — тихо сказала она, присаживаясь рядом. — Тьма в тебе дома не нашла. Она грызет тебя, потому что ты ей сопротивляешься. Если бы ты был их — ты бы не чувствовал боли.

Ратибор взял кружку. Его пальцы на мгновение коснулись её руки. Тепло её кожи показалось ему сейчас дороже любого золота Столицы.

— Ты — единственная, кто не боится этой боли, Марица.

В лесу заухала сова, и этот звук показался им предупреждением. Марица поплотнее закуталась в платок.

— Спи, Ратибор. Огонь догорит, и я закрою нас туманом. Ни одна тварь не найдет этот холм до зари.

— Мы будем спать по очереди, — привычно отозвался он, но глаза его уже закрывались.

Они лежали под общим плащом, разделенные лишь узкой полоской земли, но связанные незримым теплом. В эту ночь лес вокруг них глухо ворчал, ветви скреблись друг о друга, подражая человеческим голосам, но невидимая сеть, сплетенная Прядильщицей, держалась крепко. Нить верности, завязанная на косе Марицы, еще не развязалась, но сегодня она впервые натянулась, звеня от близости двух одиноких душ.

Рассвет не принес облегчения. Небо над границей Мертвой пади оставалось серым, словно затянутым паутиной, а туман стал настолько плотным, что Ратибор перестал видеть круп лошади, несущей Марицу прямо перед ним. Они двигались шагом, пробираясь сквозь заросли, которые становились всё гуще и злее.

— Почти пришли, — голос Марицы звучал приглушенно. Она не оборачивалась, но Ратибор чувствовал её напряжение. — Терновник растет там, где земля делает последний вздох перед тем, как окончательно уйти в Навь. Чуешь?

Ратибор принюхался. Воздух изменился: запах прелой листвы и гнили сменился чем-то острым, холодным, напоминающим запах первого мороза или свежеотточенной стали. Внезапно кони остановились как вкопанные, наотрез отказываясь делать шаг вперед.

— Дальше пешком, — Ратибор спрыгнул на землю, придерживая левую руку. Метка на плече жгла так, будто под кожу залили кипящую смолу. — Я стреножу их здесь.

Они углубились в чащу. Лес вокруг них словно вымер: ни шороха, ни крика птицы. И вдруг туман перед ними расступился, обнажая стену из переплетенных черных ветвей, усыпанных длинными, острыми шипами. Это и был древний терновник. Его ветви не качались от ветра, они казались вылитыми из темного чугуна, а колючки поблескивали серебром в тусклом свете дня.

— Иглы Света... — прошептала Марица, протягивая руку, но тут же отдернула её. — Будь осторожен, Ратибор. Терн не любит чужаков, он берет плату за каждую иглу.

Но стоило им сделать шаг к кустарнику, как пространство вокруг них дрогнуло. Воздух зазвенел, как разбитое стекло, и туман начал быстро сворачиваться, превращаясь в причудливые образы.

— Ратибор! — крикнула Марица, но её голос донесся до него словно с другого берега реки.

Воевода обернулся и замер. Перед ним стояла не знахарка, а высокая женщина в богатом боярском платье, расшитом жемчугом. Лицо её было лицом Марицы, но глаза... в них не было той лесной зелени, только холодный блеск золота и бездонное презрение.

— Ты думал, я спасаю тебя из жалости? — произнесла «Марица», и голос её был как хруст льда. — Ты — лишь удобная кукла, воевода. Твоя метка — это путь к силе, которую мой род ищет веками. Я вылечу тебя, чтобы забрать твое сердце и скормить его Хозяину. Посмотри на себя — опальный, проклятый, ненужный даже своей невесте. Неужели ты поверил, что такая, как я, может увидеть в тебе мужчину, а не добычу?