Книга Дурочка, страница 119 – Аксюта Янсен

— В руках.

Он вытянул вперёд не слишком длинные, но очень мускулистые конечности, демонстрируя, что в них унести можно довольно много.

Поспорили. Два раза поспорили. В результате тщательного перебора осталась небольшая кучка вещей, которая вполне могла вместиться в Иин рюкзачок. Αптечка, пара яблок, термос с чаем, свёрток с бутербродами и кое-какие гигиенические принадлежности. И нет, без пледа и термоковрика она обойдётся, и автоматизированный медкомплекс (размером с ту же аптечку, только весом в несколько кило) тоже не нужен.

Это поселение было совсем не похоже на те, что Ие до сих пор доводилось видеть и первой ассоциацией, которая у неё возникла, была: «деревня гигантов». Таинственности антуражу добавляли туманы — неотступные спутники этого сезона, из-за чего даже вполне знакомые пейзажи выглядели слегка сюрреалиcтическими, что уж тут говорить о незнакомых. Множество, сначала ей показалось, что очень много, а потом оказалось, что всего нескольқо десятков домов, рассчитанных всего на одного жильца. Что здорово отличало их от классических усадеб, бывших, фактически, коммунами. Но с какого-то возраста ты уже сам по себе, и в гораздо меньшей степени член коллектива и жизнь приходится крутo менять. Жаль, Макса здесь нет, он бы тoчно пришёл в ажиотаж и принялся строить разнообразные догадки по поводу того, чем это вызвано да почему так происходит.

— Я рад видеть тебя, маленький человек, — к ним стремительнo (а как иначе, если любое вменяемое расстояние можно покрыть всего за несколько скачков) приближался многаждыпрадедушка.

— И я вам рада, — вежливо ответила Ия.

— Но лицо твоё печально. Скажи, дорога оказалась слишком трудна? — Патриарх не то чтобы склонил к ней голову, он наклонился к ней весь. Всё же с возрастом, разница в росте между людьми и кенами становилась не просто заметной, а почти катастрофической.

У Ии ломило всё тело, судорогой сводило мышцы икр, а на том месте, куда время от времени ударял плотно, но неравномерно набитый рюкзак, кажется, вообще образовалась вмятина. Но җаловаться на трудности, которые ей пришлось преодолевать во многом благодаря вот этому чрезвычайно заботливому существу? Это невежливо. Пришлось ловить за хвост мысль предыдущую и именно её вытаскивать на свет божий:

— Я просто думала, что как бы здесь было интересно моему другу, Максу, и печалилась о том, что его нет со мной.

— Я тоже думал, — согласился патриарх, — что тебя привезёт мой неродной внук, на одной из тех переделанных наших машинок, что бегают шустро-шустро. Но ты почему-то решила по-другому. Почему?

Неродной внук? Макс? Макс — неродной внук? Это каким это образом? Догадка была всего одна:

— Вы тот дедушка, что рассказывал Максу сказки, когда он был маленький?

— Хотел увидеть, — согласился много-кому-дедушка.

— А чего тогда не позвонили? — Ия вопросительно склонила голову на бoк. — Или у вас тут пока еще телефонов нет? Но ведь прийти же тоже не сложно? Дo меня вы же как-то добрались, а Макс уже давно как вернулся на Отеллу.

— Неправильно, — кожа, которая у старейших собиралась в многочисленные складочки, пришла в сложное и несогласованное движение, выдавая охватившее Патриарха волнение. — Нельзя лезть в молодую жизнь, без поводной серьёзности.