Книга Желание богов, страница 181 – Тан Ци

Но, не дожидаясь ответа, она тут же не выдержала и потянула его за рукав; в голосе ее прозвучала робкая надежда:

— Братец Лянь… ты ведь… не шутишь?

В тусклом свете лампы Чэн Юй смотрела на него снизу вверх. Ее взгляд был мягким, как лепестки персика, упавшие в весеннюю воду, отчего та пошла легкой рябью. Круги расходились все дальше, задевая его сердце. И он невольно потянулся к девушке.

Она была так очаровательна, так пленительна… Размышляя об этом, третий принц коснулся ее щеки.

— После возвращения из Северной Вэй… мне однажды приснился сон, – тихо произнес он.

Это был ответ совсем не на ее вопрос, но она слушала очень внимательно.

— Мне приснилось, что ты говоришь, как любишь меня… и хочешь стать моей невестой. – Он нежно скользнул пальцами по ее щеке, чуть-чуть приблизив лицо к ее. Его голос зазвучал ниже, когда он наконец ответил на ее вопрос: – Ты спрашиваешь, шучу ли я… Я не шучу.

Теперь их лбы почти касались друг друга. Лянь Сун говорил все тише:

— А ты… в том сне… обманывала меня?

Эти двусмысленные слова, которые он прошептал у самого ее уха, напоминали легкий ветерок, облако или белое пушистое перышко, которое щекочет самое сердце. Вместе с ним дрожала и сама Чэн Юй.

Ей казалось, она задыхается, и потому княжна попыталась отстраниться. Но третий принц неожиданно обхватил ее талию, позволяя лишь слегка откинуть голову назад, чтобы хоть немного увеличить расстояние между ними.

— Как можно говорить, что я тебя обманула во сне? Та я во сне – это же не настоящая я… – Ее лицо пылало еще сильнее: это все было уже выше ее сил. Чэн Юй уткнулась лицом в белоснежный шелк его одежд. Сгорая от стыда, она все же честно пробормотала: – Вообще-то… если бы ты тогда меня не разозлил… я бы, наверное… – Кончики ее пальцев, вцепившихся в шелк, покраснели от смущения.

Похоже, он не ожидал такого ответа. Третий принц, до этого момента с легкостью заигрывавший с ней, вдруг растерялся:

— Ты бы… Что бы ты сделала?

Чэн Юй помолчала, затем снова повернула к нему лицо и с досадой воскликнула:

— Ты что, нарочно заставляешь меня это сказать?! – Несмотря на раздражение, она, краснея, продолжила: – Если бы ты не злил меня… я, возможно, и правда сказала бы такое.

Бог воды замер, лишившись дара речи. Глядя на ее пылающие щеки и опущенные ресницы, он вдруг почувствовал, как чья-то рука очень нежно сжала его сердце.

Чэн Юй снова стала такой, какой была полгода назад – в лучшие их дни. Тогда ее сердце еще не было разбито, в глазах не появилась бездна боли, ей не приходилось быть такой рассудительной и она не пряталась за холодностью и отчуждением. Шестнадцатилетняя избалованная девушка, наивная и яркая, пылкая и искренняя, словно олененок из горных лесов – легкая, изящная, такая нежная и ласковая с ним. И вот она снова стала такой – той, кого он впервые полюбил.

Лянь Сун смотрел на нее с безраздельным вниманием, а Чэн Юй теряла дар речи под этим взглядом.

Когда он внезапно наклонился, она вздрогнула. Его губы лишь слегка коснулись ее губ, а лоб прижался к ее лбу.

— А-Юй так откровенна со мной… Мне это очень нравится. Я тоже буду честен с тобой.

Она не ответила, все ее существо было захвачено этим поцелуем. Пальцы сами потянулись к уголку губ, которого он коснулся, но княжна тут же осознала, как глупо это выглядит, и смущенно сжала их, собираясь по привычке прижать к груди – но Лянь Сун поймал ее руку.