Книга Желание богов, страница 219 – Тан Ци

Инь Линь замер, словно окаменев. Спустя долгую паузу он ответил Яо Хуану:

— Перед смертью Цин Яо сказала, что не станет пить воду Забвения и будет ждать меня. Я велел ей не делать этого. Отказ от вод Забвения – вызов Небесам, за это они непременно покарают отступника. А у меня есть великая цель, я не смогу защитить ее от наказания.

Главный посланник замолчал, будто вновь видел ту сцену перед глазами.

— После моих слов Цин Яо заплакала. Думаю, она отправилась в Загробный мир, переполненная ненавистью ко мне. Потому что тогда она выбрала меня… а я не выбрал ее.

Яо Хуан ненадолго задумался, затем похлопал Инь Линя по плечу.

— А теперь ты сожалеешь о своем выборе?

Чжаоси вспомнил, что в тот момент Инь Линь закрыл глаза – точно так же, как сейчас.

— Сожаление бессмысленно. Даже если бы все повторилось, я поступил бы так же. Любить смертных тяжело. Их жизнь слишком коротка, и, даже если душа перерождается, испив воды Забвения, они уже не те, кем были.

Голос его звучал ровно, но в глубине глаз мерцала старая боль.

— В каждом новом перерождении я пытался отыскать хоть след Цин Яо. И каждый раз терпел неудачу.

Инь Линь посмотрел прямо на Яо Хуана:

— Поэтому никогда не люби смертных. Любовь к ним приносит лишь страдания.

После этих слов воцарилось долгое молчание. Затем Яо Хуан задал последний вопрос – тот самый, что вертелся на языке у притаившегося Чжаоси:

— Столько лет прошло, а ты все не можешь забыть Цин Яо. Если бы ты не был божественным посланником, если бы не нес груз ответственности за возвращение госпожи… могло ли между вами все сложиться иначе?

Как же ответил тогда Инь Линь? Ах да.

— Я часто думал, что лучше бы мне было сдержаться и не любить ее. Но никогда – что лучше бы я не был посланником гор Гуяо.

Вспомнив этот разговор, Чжаоси онемел. В лесу мечей княжна лежала без движения, не понять, жива она или мертва. Зрелище то было настолько душераздирающим, что боль пронзила его самого. Но он больше не мог сказать Инь Линю ни слова.

У него не было ни права, ни оснований что-либо говорить.

Но внезапно Инь Линь взял слово сам:

— В этом перерождении госпожа вновь родилась с неполной личностью. На этот раз она пришла в мир, чтобы познать последний вид любви… любовь между мужчиной и женщиной. И все виды боли.

Чжаоси уставился на него в оцепенении.

Инь Линь опустил взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на печаль.

— В детстве она потеряла отца, затем мать – это была первая боль, которую ей предстояло познать: боль утраты родных. Повзрослев, она наконец обрела друга, но тот погиб из-за нее. Так она узнала вторую боль: потерю близкого. Ей предстояло выйти замуж за принца Уносу, но тот умер бы молодым, и она познала бы горе вдовы. Затем она потеряла бы ребенка и испытала бы муки матери, пережившей свое дитя. Так она должна была научиться всем тем темным чувствам, которые так и не познала за шестнадцать прошлых жизней: тревоге, волнению, гневу, унынию, печали, страху, страданию, отчаянию… Но главное – она должна была научиться ненавидеть.

Главный посланник поднял глаза на Чжаоси.

— Все это – совершенный, предначертанный путь испытаний. Но бог воды разрушил его. Поэтому теперь мне пришлось выстроить новый.

Тень чего-то похожего на вину скользнула по лицу Инь Линя.