Книга Ты меня бесишь, страница 79 – Екатерина Мордвинцева

— Госпожа, — осторожно спросил Райан. — А почему вы их отпустили? Тех, кто просто молчал?

— Потому что они слабые, — ответила Лира. — А слабых не наказывают. Их воспитывают. Или дают шанс стать сильнее.

— Вы мудрая, — сказал он с восхищением.

— Нет, — усмехнулась она. — Просто я знаю, каково это — быть слабой и беззащитной. И какой это даёт шанс, когда кто-то протягивает руку.

Она думала о Дэймоне. О том, как он протянул ей руку в тот вечер в клубе. О том, как не дал погибнуть. О том, как научил любить.

— Я домой, — прошептала она.

Она вернулась под вечер, когда солнце уже золотило верхушки небоскребов, а город начинал зажигать свои бесчисленные огни. Дэймон ждал у входа в пентхаус, опираясь на трость — рана ещё давала о себе знать, но стоять он мог. И ждать. Ждать, когда увидит её.

Машина остановилась у подъезда. Дверь открылась, и из неё вышла Лира.

Дэймон замер.

Он видел её каждый день. Знал каждую чёрточку лица, каждый изгиб тела, каждый оттенок голоса. Но сейчас перед ним стояла не та Лира, которую он провожал утром. Другая. Новая.

Она двигалась иначе. Плавно, величественно, как будто земля под её ногами становилась ровнее. Плечи расправлены, подбородок поднят, взгляд прямой и смелый. В её глазах горел тот самый огонь, который он впервые увидел во время битвы — огонь победительницы, хозяйки своей судьбы.

Она была в простой одежде — джинсы, куртка, растрёпанные ветром волосы. Но выглядела как королева. Настоящая королева, сошедшая с древних картин.

— Дэймон, — окликнула она, заметив его.

И этот голос… в нём тоже появилось что-то новое. Уверенность. Спокойная сила. Любовь.

Она подошла ближе, и только тогда он заметил, что на щеке у неё небольшая ссадина, а на костяшках — содранная кожа.

— Ты ранена! — рванулся он, забыв о трости.

— Пустяки, — отмахнулась она, останавливая его жестом. — Царапины. Я в порядке.

Он всё равно схватил её за руки, осмотрел, провёл пальцами по ссадине на щеке. Лира не отстранилась, позволяла, даже улыбалась.

— Всё хорошо, — повторила она. — Правда.

— Что там было? — спросил он, хотя по связи чувствовал: всё действительно хорошо. Спокойно. Даже радостно.

— Суд, — ответила она просто. — Я судила их. И они признали свою вину.

— Как?

— Дар, — она улыбнулась. — Я показала им правду. Всем сразу. Они видели свои грехи так же ясно, как я. Это сломало их.

Дэймон смотрел на неё и не верил. Та самая девушка, которую он когда-то вытащил из клуба, дрожащую и испуганную, сейчас говорила о суде над своими мучителями так спокойно, будто речь шла о погоде.

— Лира… — начал он.

— Что?

— Ты… ты изменилась.

— Я стала собой, — ответила она. — Той, кем всегда была. Просто боялась показать.

Она шагнула к нему, прижалась, обняла. Дэймон зарылся лицом в её волосы, вдыхая родной запах, чувствуя, как сердце наполняется теплом.

— Я горжусь тобой, — прошептал он. — Так горжусь, что словами не передать.

— Я знаю, — ответила она. — Я чувствую.

В пентхаусе их ждал ужин — Маркус постарался, организовал что-то праздничное. Но Дэймону было не до еды. Он смотрел на Лиру и не мог насмотреться.

Она сидела напротив, в свете свечей, и казалась ему самым прекрасным существом на земле. Не потому, что была красива — хотя красива, безусловно. А потому, что в ней была сила. Та самая внутренняя сила, которая делает человека неуязвимым.