Книга Да кто тебе нужен, генерал!, страница 77 – Екатерина Жданович, Сова Люськина

Мне стало холодно. Холодно и невыносимо одиноко в этом огромном доме. Я стояла, и это был лишь жалкая имитация близости. Стыд за свою слабость пылал на щеках, но страх остаться сейчас одной был сильнее.

Я не выдержала его спокойного, ожидающего взгляда. Глаза сами опустились к полу, пальцы судорожно сжали мягкий бархат.

— Даррен… — голос прозвучал сдавленно, почти как мольба. — Мне… холодно.

Я сделала шаг вперед, сама не зная, что делаю. Потребность в нем была сильнее разума, сильнее гордости, сильнее всех данных обещаний.

— Пожалуйста, — прошептала я, уже почти не стыдясь своей мольбы. — Просто обними меня. Просто ненадолго.

Я боялась поднять на него глаза, боялась увидеть отказ, неодобрение или, что хуже всего, жалость. Но вместо этого я услышала тихий, срывающийся вздох. Звук сдавшихся укреплений. И тогда его руки притянули к себе. Не с той дикой, отчаянной страстью, что была в ванной, а крепко, надежно, бережно. Я уткнулась лицом в его грудь, слыша, как бешено бьется сердце ровно в такт моему.

Я вся дрожала как в лихорадке, и он прижимал сильнее, гладя ладонью по спине.

— Все кончено, — прошептал он, и губы коснулись макушки. Легкое, почти невесомое прикосновение, от которого по телу разлилась волна тепла. — Я здесь. Я никуда не уйду.

И в этих словах, в этом простом объятии, была не обещанная страсть, а защита. Я обвила его руками, вцепилась в него, боясь отпустить. Мы стояли так посреди комнаты, двое уставших людей, нашедших в объятиях друг друга единственное пристанище. И этого сейчас было достаточно. Больше, чем достаточно. Это было все.

Я не знаю, сколько мы простояли так. Дрожь понемногу отступала, сменяясь всепоглощающим, почти болезненным покоем. Даррен был так же измотан, как и я.

— Мне так страшно было тебя потерять, — вырвалось у меня шепотом, мое лицо все еще было прижато к его груди. — Когда я увидела, что Чарли нет... а потом и ты ушел… я перестала думать.

Его рука на спине замерла на мгновение, а затем прижала крепче, почти до боли.

— Я знаю, — его голос прозвучал глухо. — Я чувствовал то же самое.

Мы смолкли. За окном занимался новый день. В щели между тяжелыми шторами пробивалась первая, робкая полоса света. Она легла на пол, освещая наши ноги. Этот луч возвращал нас в реальность, в мир, где у него есть невеста, а у меня жених.

Но я не могла заставить себя отойти.

— Не уходи, — прошептала я, уже почти во сне, не осознавая смысла слов.

Я почувствовала, как он снова поцеловал мои волосы.

— Я никуда не уйду, Ирен, — Даррен произнес имя с такой нежностью, что по телу снова пробежали мурашки. — Спи. Я буду рядом. Обещаю.

И я поверила. Потому что в его объятиях не было места лжи. Была только усталость, тихая грусть и та всепоглощающая нежность, ради которой стоило нарушать любые правила. И когда я, наконец, позволила сну унести себя, я знала: что бы ни принес новый день, этот миг, этот рассвет в его объятиях, останется со мной навсегда.

Даррен

Кажется, я и не поспал вовсе. Задремал и тут же проснулся. К счастью, не от кошмара, Ирен действительно отгоняла их прочь. Хотя лучше бы это был привычный кошмар, чем это. Ощущение, что я остался одни, что женщина сбежала. Но нет, стоило распахнуть глаза, и ужас потери рассеялся. Ирен спокойно спала, обхватив мое плечо одной рукой и трогательно подложив под щеку другую. И выражение лица такое мирное и невинное, что губы сами собой растянулись в улыбке.