Книга После развода. Служанка для генерала драконов, страница 52 – Софи Майерс

Боже, как же она себя любит! Это ослепляет. Но цепляет меня другое.

«Мы расстались».

Значит, решение было обоюдным?

Генерал… не выгонял её?

Дий за спиной Миранды начинает отчаянно сигналить глазами, многозначительно глядя на потолок. Я понимаю без слов: если этот разговор услышит хозяин дома, последствия будут ужасны для всех.

— Спасибо за завтрак, Дий. Дай-ка я отнесу еду Аиду, — говорю я, резко вставая. Нужно бежать, нужно вырваться из этого удушливого напряжения.

— С ума сошла! Ещё болеешь, а на улицу собралась? Никуда ты не пойдёшь. Лучше отнеси завтрак господину. Он ждёт, — указывает Дий, с облегчением переводя дух.

Киваю, беру тяжёлый поднос с дрожащими руками и почти выбегаю из кухни. Разговор оставил во рту горькое, тошнотворное послевкусие. А в висках набатом стучит одна мысль: «А что если… Что если…»

Что, если генерал не выгнал её, а… отпустил? Видя её страх, её страдания рядом с таким, как он теперь. Видя, что любовь умерла. Любил настолько, что принял решение не мучить, дать ей шанс на нормальную жизнь. Спасти её репутацию.

По всему телу проходит горячая, болезненная волна. Так мог поступить только человек, любящий безгранично и самоотверженно. Но если в нём осталась хоть искра тех прежних чувств… Если появление Миранды снова раздует её в пламя…

Эта мысль приносит острую, ревнивую боль и тяжкое, давящее предчувствие. Если Миранда вернёт себе положение хозяйки, меня выгонят в тот же день.

На автомате стучу в дверь, вхожу в комнату — и замираю на месте, поднос едва не выскальзывает из рук.

Генерал…

Быстро ставлю поднос на столик и подбегаю к кровати, где лежит генерал. Мужчина лежит, сбросив одеяло на пол. Его лицо, маска сжатого, яростного страдания.

— Сир⁈

Моё восклицание повисает в воздухе. Генерал не смотрит на меня, такое ощущение, что он даже не заметил, что я вошла.

Мужчина пытается подняться на локтях, мышцы спины и рук напряжены в буграх, но нижняя часть тела будто прикована к матрасу. Его правая нога, та самая, на которую он припадает при ходьбе, откинута в неестественной, жутковатой неподвижности. Левая судорожно подёргивается, пытаясь сдвинуть с места каменную тяжесть правой.

Его взгляд, полный злости и паники, прикован к его же собственным ногам. К этой предательской плоти, которая в один миг перестала слушаться. Он с силой бьёт кулаком по бедру, будто пытаясь вышибить из него непослушание. Звук глухой, тяжёлый.

— Перестаньте! — вырывается у меня.

Я хватаю его руку, занесённую для нового удара. Господин смотрит на меня и словно не узнаёт. В его глазах буря. Не боль, а уничтожающий, животный ужас от потери контроля.

— Отпусти, — его голос низкий, переходящий на рык. — И уходи. Не хочу…

Сжимаю губы в тонкую линию. Что не хочу? Не хочет, чтобы я видела его таким?

Мотаю головой. Как он не поймёт, что мне неважно, как он выглядит. Сейчас он нуждается в помощи, и это ВАЖНОЕ.

— Моё дело, если вы себя покалечите! — огрызаюсь я, не выпуская его руку. — Что случилось? Нога? Колено?

Он дышит тяжело и часто, сквозь стиснутые зубы.

— Не чувствую… чёртову… ногу. От колена и ниже. Как вата. Как чужое.

Ледяная полоса страха пробегает по моей спине. Паралич. Слово обжигает сознание. Не хочу впускать в разум разрушающую мысль, что его тело и правда разрушается. Иначе будет больно… очень.