Книга После развода. Служанка для генерала драконов, страница 49 – Софи Майерс

В наступившей оглушающей тишине мы просто смотрим друг на друга — два чужих человека, связанные лишь горьким прошлым и абсурдным законом. И сквозь эту тишину из коридора вдруг доносится громкий чих.

Зажимаю нос и рот ладонями, кажется, даже дыхание сейчас выдаст меня! Стремглав «сбегаю» с места преступления. Вот угораздило же меня чихнуть в такой момент! Всё виноваты эти удушающие, резкие духи и моё любопытство, будь оно неладное.

В коридоре внезапно раздаются шаги, слышится приглушённый разговор. Сердце замирает, а потом начинает колотиться где-то в горле. Прилипаю ухом к холодной деревянной двери, ловлю каждый звук.

— А говоришь, в доме нет слуг? Кто же тогда чихнул? — фыркает женский голос, и в нём столько презрения, что по коже пробегают мурашки. — Неужели тебе меня не жалко?

Меня обдаёт ледяной волной, от которой сжимается желудок. Так, Дий был прав. Если она говорит о слугах… значит, генерал разрешил ей остаться. Непроизвольно тру ладони, они вдруг стали ледяными и влажными.

— Не жалко. И в доме действительно нет слуг. Лишь близкие мне люди.

От этих слов внутри всё переворачивается. Ей-богу, от таких эмоциональных качелей я скоро сгорю, как свечка! На губы наплывает глупая, неконтролируемая улыбка. Неужели правда? Близкие люди… Мы с Дием — близкие люди!

Разум с кричащей сигнальной лампочкой пытается пробиться сквозь розовый туман в голове, но я слышу лишь обрывки рациональных мыслей. Сейчас важнее то, что творится за дверью.

— Дий, Миранда останется здесь до выяснения обстоятельств. Проводи её в комнату. В любую. — Господин, в каком статусе госпожа Мидвей у нас?

В голосе старого слуги слышится осторожное прощупывание почвы, хотя, возможно, это просто правила этикета.

— В статусе человека, вынужденного быть здесь. Она не гостья и уж тем более не госпожа. Миранда будет сама о себе заботиться. Твоя задача — лишь показать, где хранятся необходимые вещи: дрова, вода. Более точные указания дам позже.

Я ловлю каждое слово, и в голове складывается нелепая картина. Бывшую жену генерала — под домашний арест в его же дом? Что за абсурд? Ой, да чего я удивляюсь… Это же тот самый странный мир, где все здравые законы вывернуты наизнанку. Но из его тона ясно: он вынужден её поселить здесь, и радости в этом для него — ноль.

Пытаюсь усмирить неконтролируемое желание приоткрыть дверь, и взглянуть на Миранду. Хоть одним глазком. Понимаю, что всё равно увижу её, но…

Интересно, она красивая?

Воображение услужливо рисует образ: молодая, прекрасная, с холодным взглядом и капризно поджатыми губами. Конечно, красивая. А как иначе? Вряд ли бы генерал выбрал себе в жены невзрачную женщину.

Невольно ловлю своё отражение в зеркале. Тёмные, синие круги под глазами. Осунувшиеся щёки. Волосы, собранные в жалкий, тугой пучок. Ни блеска в глазах, ни румянца на щеках. Лицо женщины, которую жизнь и болезнь выжали досуха.

Словно Эля наложила отпечаток на Эвелин.

Я никогда не была красавицей. Табуны возбуждённых мужиков за мной не бегали, и пороги дома не обтирали. То, что я видела сейчас в зеркале, отражало мой внутренний мир. Ночные смены. Работа с бумагами до рези в глазах. Маникюр, макияж и прочее — не, не слышали. Так, привычно…

Отхожу от двери к окну. Оно, как и окно генерала, выходит во двор. Аида нет в вольере — он вальяжно растянулся под яблоней, увлечённо грызя огромную кость. Прислоняю лоб к прохладному стеклу. И тут же, будто почувствовав взгляд, существо поднимает голову. Разноцветные глаза Лурда мгновенно находят меня в оконном проёме. Он встаёт на четыре лапы, откладывая кость, втягивает носом воздух и… громко чихает! О да! Значит, не только у меня аллергия на духи этой Миранды.