Книга После развода. Служанка для генерала драконов, страница 82 – Софи Майерс

— Прекрати это! — мой голос, хриплый вопль, обращённый к Дэмиану.

Но он уже переступает через тело Аида. Его пальцы, грубые и неумолимые, впиваются в мои волосы у самых корней и дёргают вверх, заставляя вскрикнуть от внезапной, унизительной боли. Он приподнимает меня, как куклу.

— Ну, здравствуй, дорогая рабыня, — его голос сладок, как яд. — А ты, поверь, обошлась мне очень дорого.

Он скользит взглядом к Миранде, которая, довольная, отряхивает несуществующую пыль с платья.

— Ты не имеешь права! — я плюю словами, полными ненависти. — По закону я служанка в доме генерала Меранта!

Дэмиан презрительно фыркает, и его хватка сменяется — теперь его пальцы, как стальные клещи, впиваются мне в плечо. Он резко притягивает меня к себе, и его губы почти касаются моего уха. Его шёпот обжигает:

— Я имею на тебя права с того момента, как твоя бабка подписала разрешение на брак. Я лишь проявлял милосердие к тебе, позволяя облачаться в шелка, и есть со мной за одним столом. И то, что ты смогла улизнуть от меня, лишь раззадорило меня. — он отстраняется, и в его глазах вспыхивает азартная искорка. — Я дракон, рабыня. В нашей крови инстинкт охотника сильнее, чем у кого-либо. Мне было… приятно наблюдать, как ты бегаешь по лабиринту, думая, что нашла выход.

— Ты лжёшь! Ничтожество!

Удар приходит сбоку. Не кулак — открытая ладонь, но с жестоким перстнем на пальце. Металл со свистом рассекает мою губу. Взрыв боли, медно-солёный вкус крови во рту. Мир запрыгал, голова откинулась назад, и только его железная хватка на плече удерживает меня на ногах.

— Ну как, тварь, приятно? — радостно хлопает в ладоши Миранда. — Дэмиан, нужно спешить! Скоро сюда притащится этот старый хромой пёс со всей городской стражей!

Дэмиан игнорирует её. Он смотрит на меня, на кровь, стекающую по подбородку.

— Тебе придётся убить меня, — я выплёвываю слова вместе с кровью. — Но я тебе нужна живой, иначе зачем эта охота?

Мне не страшно. Странное, ясное осознание прорезает панику. За это короткое время в этом жестоком, странном мире я умерла и родилась заново. Меня ломали, испытывали, шлифовали, как сталь в горне. Я — не та жалкая беглянка, которую он знал. Я сильнее. Я совершенней.

Дэмиан кривит губы в подобии улыбки.

— Обязательно расскажу, — обещает он, и вдруг слегка дует мне в лицо.

Лёгкое, почти невесомое прикосновение прохлады… и мир замыкается внутри. Кожа лица немеет. Волна оцепенения катится вниз по шее, по позвоночнику, запирая каждую мышцу. Я не могу пошевелить языком. Не могу моргнуть. Я пленник в собственном теле. Только сознание мечется за непробиваемым стеклом, бьётся в истерике, кричит беззвучным воплем.

— А пока… — Дэмиан отпускает моё плечо, и я застываю, как нелепый столбик. — … столица содрогнётся от ужаса. Как служанка Эвелин Блэкхарт отравила своего благодетеля, а затем, охваченная раскаянием или страхом, подожгла дом и сгинула в пламени вместе с ним.

Он произносит это с театральным пафосом, разворачиваясь к камину. Моя грудь разрывается от ужаса, но даже дышать я не могу глубже. Он щёлкает пальцами — и тонкая огненная змейка срывается с его руки, перелетает на тяжёлые портьеры. Они вспыхивают с сухим, жаждущим шелестом.

— Смотри, рабыня, что ты натворила, — его голос звучит откуда-то сзади. — Твой любимый господин сгорит заживо. Наконец-то обретёт покой. А тебе… тебе с этим жить.