Книга Эйлирия. Мужья Наи, страница 103 – Тина Солнечная

От этой мысли в груди поднимается холод, затягивающий душу ледяными пальцами.

И вот сегодня, когда все уснули, я, не сдерживаясь, впервые в жизни молюсь.

Я сижу на мягком покрывале, разложенном прямо у кареты, смотрю в бескрайнее звёздное небо этого мира и шёпотом произношу:

— Богиня… Если ты слышишь меня… Дай мне знак.

Мои руки сжаты в кулаки, сердце стучит гулко.

Я не прошу многого.

Я просто хочу знать, что мне позволено быть счастливой.

Что я смогу остаться с ними.

Что, если я закрою все разломы и спасу оба мира, она не отнимет у меня это счастье.

Но…

Ответа нет.

Ни знака.

Ни намёка на него.

Только тишина.

Только звёзды, которые смотрят на меня безразличными точками в бесконечности.

Я долго сижу, прислушиваясь к этому молчанию.

А потом медленно выдыхаю, осознавая, что, возможно…

Меня никто не слышит.

Или — что страшнее — не хочет слышать.

На следующий день, когда солнце медленно поднимается из-за вершин, мы, наконец, добираемся до нужного разлома.

Он находится в глубине пещеры.

Сначала её трудно заметить среди каменных громадин, но когда мы спешиваемся и подходим ближе, я вижу, что вход в неё напоминает огромную пасть зверя — тёмную, холодную, затаившую тайны.

— Вот оно… — хмурится Каэл, глядя вглубь. — Вибрация слабая.

Дарион прислушивается и кивает.

— Всё так же, как с разломом в твоём доме, Ная.

Я стою перед входом, ощущая, как тянет холодом из пещеры.

Словно из самого разлома исходит этот чуждый, древний холод.

Мы медленно проходим внутрь.

Внутри влажно, каменные стены покрыты чем-то похожим на мох, а воздух отдаёт сыростью. Лёгкий свет падает от магических светильников, которые мужья зажигают по пути.

Я вижу разлом.

Он пульсирует слабо, едва заметно, словно спящий зверь. Но не такой, как предыдущий. Этот разлом я ощущаю. Он тянется ко мне, пусть и не так очевидно.

Я глубоко вдыхаю.

В груди зарождается то же ощущение, что было тогда, в тот день, когда я закрыла первый разлом.

Я вытягиваю руку, медленно тянусь к пульсирующей границе разлома.

Как только пальцы касаются его, холод стекает в ладонь, пробегает по телу.

Моя магия отзывается.

Изнутри поднимается тепло, устремляется в ладонь, сливается с этим чужим холодом.

И вдруг разлом начинает покрываться ледяной коркой.

Трескается.

Осыпается в пыль.

Пропадает.

Я отдёргиваю руку, выдыхаю.

За спиной — тишина.

Мужья смотрят на меня молча. Но я вижу в их глазах не только удивление и восхищение…

Я медленно оборачиваюсь к ним.

— Всё-таки я действительно могу их уничтожать, — шепчу я.

Голос звучит тише, чем мне хотелось бы.

И впервые за всё это время я ощущаю не радость. Скорее страх. Я все еще не знаю ответ на свой вопрос. Но уже четко понимаю, что мне надо делать. И это знание меня пугает.

Потому что если я могу закрыть все разломы…

То что тогда будет со мной? С нами… Когда я закрою последний.

После того, как мы убедились, что разрушение первого разлома было не случайностью, Дарион, казалось, всерьёз задумался.

На следующий день он уже сидел за столом с картой их мира, отмечая точки — разломы, которые «вибрировали» так, как надо.

— Всего их шесть, — заключает он, водя пальцем по отметкам. — Ещё три спят, их ты разрушить не сможешь, но остальные…

Я смотрю на карту.

— Значит, мне предстоит неплохо покататься по вашему миру, — подытоживаю, прикидывая расстояния.