Книга Эйлирия. Мужья Наи, страница 106 – Тина Солнечная

Рядом опускается Дарион.

— Мне не нравится, как ты себя чувствуешь, — говорит он, бесцеремонно, как всегда. — Ты будто с каждым разломом теряла часть себя.

Я молчу.

— Это потому что так и было, да?

— Я не знаю, — признаюсь, скользя взглядом по линии горизонта. — Просто… я чувствую себя не меньшим монстром, чем то, что мы запечатали.

Дарион хмурится, смотрит на меня, будто пытается прочитать мысли.

— Одно дело — закрывать аномалию, другое — оставить в темнице живое существо, — продолжаю я. — Я чувствую, что лишаю его даже этого крошечного шанса… и чем я лучше?

— Тем, что оно не пожалело бы тебя, Ная. Если бы могло, разорвало бы тебя, сожрало, уничтожило твой мир и моих братьев.

Я поворачиваюсь к нему, ловя его взгляд.

— А если бы чудовищем была я? Если бы я была тем, кто наделал ужасных ошибок? Ты бы пожалел меня?

Дарион не сразу отвечает.

— Ты не можешь так сравнивать, — говорит он наконец. — Ты не разрушала миры.

— Я разрушаю его мир. Прямо сейчас.

Он хмурится, но мне уже нечего сказать. Он не понимает. Никто не понимает.

Я возвращаюсь туда, где только что исчез последний из открытых разломов.

Касаюсь земли, прикладываю ладони, будто могу ещё что-то почувствовать.

— Ты здесь? — шепчу мысленно.

Перед глазами мелькает вспышка.

Темнота.

А потом… силуэт.

Смутные очертания огромной фигуры, слепящая боль в висках.

Оно… слышит.

Я задыхаюсь, мир рушится вокруг меня.

Тьма.

Я теряю сознание.

Когда я открываю глаза, чувствую мягкость под спиной.

Лежу в карете, в нашей спальне. Всё вокруг слегка качается от движения.

Рядом сидит Эрион, качает малышку на руках.

— Ты очнулась, — говорит он, облегчённо вздыхая.

Я пытаюсь собраться с мыслями.

— Что произошло?

— Когда ты упала… два из трёх стабильных разломов начали вибрировать.

Я приподнимаюсь, сил хватает лишь на то, чтобы сесть.

— Мы едем их закрывать, — спокойно добавляет он. — Видимо, твоя работа ещё не окончена.

По дороге царит тягостное молчание.

Еще два раз разлома. И остается только один.

Я сижу у окна кареты, смотрю на убегающий пейзаж, но не вижу его. Не могу.

Пальцы нервно сжимают подол платья.

— Что будет, когда завибрирует и последний разлом? — мой голос тихий, но в карете его слышно отчётливо.

Каэл смотрит на меня, будто знал, что этот вопрос прозвучит.

— Его придётся закрыть.

Я резко поднимаю голову.

— Но… — начинаю я, но не знаю, как закончить. Как сказать то, что уже крутится в голове, пугая своей неизбежностью.

— Мы не можем оставить его открытым, Ная, — добавляет Эрион. — Это слишком опасно.

Я сглатываю, руки сжимаются в кулаки.

— Но если мы его закроем… — я смотрю на каждого из них по очереди. — Вы останетесь с моей стороны, так?

Они останутся. Мы будем вместе.

Только бы они сказали «да».

Но вместо этого наступает короткая, но страшная тишина.

Первым говорит Дарион.

— Айоли не могут долго жить вне своего мира, даже с привязкой от тебя.

Он произносит это так спокойно, будто говорит что-то само собой разумеющееся.

Но я не понимаю.

— Что?

— Мы умрём, Ная. — Эрион смотрит прямо в глаза. — Через год. Может, через два.

Воздух застревает в лёгких.

Я замираю, смотрю на них, не в силах сказать ни слова.

Нет.

Нет.

— Но… — Я чувствую, как горло перехватывает, — но...

Как же так?

Как же мы?

Как же всё?