Книга Эйлирия. Мужья Наи, страница 105 – Тина Солнечная

Дарион встречается со мной взглядом, затем отводит глаза.

— Ты можешь отказаться.

Моё сердце глухо ударяется о рёбра.

— И что тогда?

Ответа не следует.

Но мне он и не нужен.

Если я не закрою разломы, чудовище выберется. Оно сотрёт с лица мира всё — виров, айоли, мою дочь, моих мужей, меня.

Я прикусываю губу, пытаясь унять бешеное биение сердца. Грудь сдавливает так, что дышать становится трудно.

Нет, выбора действительно нет.

Медленно выпрямляюсь, разминаю пальцы, заставляя себя дышать ровно.

— Тогда поехали к следующему разлому.

Мужчины переглядываются, будто окончательно осознавая, что для меня всё решено. В их глазах тревога, но и уважение к моему решению.

Это больше не просто путешествие по миру айоли. Вся веселость и наслаждение нашим медовым месяцем просто улетучивается. Да, он чудовище, но у меня внутри невероятная тяжесть по поводу этого решения.

Десять дней.

Столько длится наше путешествие по миру айоли.

Десять дней, шесть разломов и бесконечное чувство пустоты, которое разрастается внутри меня с каждым закрытым разломом.

Сначала я пыталась игнорировать это. Говорила себе, что всё правильно, что я поступаю так, как нужно. Повторяла эти слова снова и снова, как мантру, надеясь, что они заглушат что-то, что поднималось внутри.

Но они не помогали.

С каждым разломом я чувствую, как что-то внутри меня… умирает.

Я не могу это объяснить. Каждый разлом пульсирует своей энергией, каждый момент, когда я касаюсь его, вызывает во мне ощущение, словно кто-то невидимый смотрит на меня из самой его глубины.

Чудовище.

Я не знаю, чувствует ли оно меня, понимает ли, что я делаю, но иногда мне кажется, что да.

Что оно замечает. И что ему больно.

— Всё хорошо? — спрашивает Каэл, когда мы садимся в карету после пятого разлома.

Я киваю, хотя во мне всё дрожит.

— Да. Просто устала.

Он прижимает меня к себе, целует в висок, и я зарываюсь в его плечо, пытаясь не показывать, что на самом деле не усталость давит на меня.

А что-то другое.

Что-то, что я не могу понять.

Эрион и Дарион не задают вопросов. Они видят, что я закрываюсь в себе, но не давят.

Но я знаю, что они беспокоятся.

— Остался последний, — говорит Эрион, когда мы отправляемся в путь.

Последний.

После него всё закончится хотя бы на время. Пока оставшиеся три разлома не дадут знать, что готовы.

После него это чувство, сжимающее мою грудь, должно исчезнуть. Отпустить хотя бы на время.

Но я не уверена, что оно действительно исчезнет.

Я стою на краю воды, глядя на последние круги, расходящиеся по зеркальной глади озера.

Последний разлом.

Последний удар по запертой сущности.

Сердце сжимается от странной боли, когда я прикладываю ладони к земле. Я чувствую, как брешь пульсирует, словно живая, но больше не сопротивляется. Будто… сдалась.

— Прости, — шепчу я, зная, что чудовище, заключённое в этой темнице, меня не услышит.

Но внутри меня что-то подсказывает — оно понимает.

— Ная, — Каэл подходит ближе, кладёт руку мне на плечо, и от этого прикосновения становится чуть легче. — Всё кончено. Миры станут легче дышать на долгое время, пока остальные три разлома не начнут вибрировать. Ты сделала правильное дело.

Правильное…

Я выдыхаю, ощущая внутри пустоту, которая становится только сильнее.

Сажусь прямо на траву, уставившись на пейзаж перед собой. Ветер ласково колышет листья деревьев, солнце отражается в воде, сверкая золотом.