Книга Эйлирия. Мужья Наи, страница 111 – Тина Солнечная

— Стеф. Мое имя Стеф.

Я киваю, не зная, как отреагировать.

— А я Ная.

Он выглядит странно, но улыбается мне. Не злой, уже хорошо.

— Твои молитвы услышаны, — говорит он, и голос его звучит одновременно мягко и властно. — Тебе позволено жить в этом мире.

Облегчение накрывает меня волной.

— Ты исполнила волю богини. И закрыла разломы.

Стеф делает паузу, словно оценивает меня.

— За то, что ты открыла правду о Дигымле, за то, что увидела в нём не просто монстра, ты получишь дополнительный дар.

Я замираю, задерживаю дыхание, вглядываюсь в фигуру Стефа, в его алые, словно расплавленный рубин, глаза.

— Какой дар? — спрашиваю.

Но он лишь загадочно улыбается. А затем… простоисчезает. Растворяется в воздухе, оставляя после себя лишь едва уловимое мерцание.

Мгновение назад сердце колотилось в ожидании ответа, а теперь оно замирает, пропуская удар.

Я могу остаться.

Я буду жить здесь.

Со своими мужьями. Со своим ребёнком.

Тело словно перестаёт мне подчиняться, подгибаются ноги, и я опускаюсь на колени, ощущая, как тёплые слёзы без разрешения текут по щекам.

Руки дрожат.

Я закрываю глаза, позволяя этому осознанию полностью захлестнуть меня.

Больше не нужно бояться.

Не нужно тревожиться о будущем.

Не нужно гадать, как долго я смогу быть с ними.

Я свободна.

Я с ними.

Смех сам срывается с губ.

— Я остаюсь! — восклицаю, и меня разрывает от счастья.

Каэл смотрит на меня с тёплой улыбкой, но в глазах всё ещё сомнение, словно он боится поверить, что всё действительно так.

Эрион чуть прищуривается, будто не доверяет случившемуся до конца, но когда я бросаюсь ему на шею, смех тоже вырывается из его губ, он подхватывает меня, прижимает к себе, целует.

Дарион стоит с малышкой на руках, глядя на меня снизу вверх, но на его лице нет и тени его обычной насмешки — только чистая, неподдельная радость.

— Ты правда остаёшься? — шепчет он, и в его голосе столько эмоций, что я тянусь к нему, поглаживаю его щёку.

— Правда, Дарион.

— Тогда… — он чуть приподнимает малышку. — Познакомься, Велиночка, с твоим настоящим домом.

Я касаюсь её щёчки, и она издаёт довольный, счастливый звук.

И я не сдерживаюсь.

Целую её.

Целую своих мужей.

Сначала Каэла — нежно, с благодарностью.

Затем Эриона — с тёплой уверенностью.

И, наконец, Дариона — со смехом, с радостью, с ощущением, что всё в этом мире наконец-то встало на свои места.

Я дома.

— Да чтоб тебя, кусок бесполезного хлама! — яростно шиплю, швыряя артефакт на стол. Он отзывается слабой вспышкой, как будто тоже недоволен моими попытками его настроить.

Вокруг — настоящий хаос. Повсюду разбросаны магические игрушки, амулеты, недоделанные артефакты. Я устало провожу рукой по лицу, пытаясь сосредоточиться, когда вдруг в комнату врывается ураган.

— Мама! — раздаётся возмущённый детский голос, и я даже не успеваю моргнуть, как на мою коленку запрыгивает десятилетняя Велина.

Фиолетовые глаза горят возмущением.

— Фин и Раун совершенно невозможные!

Я сдерживаю улыбку.

— Что на этот раз?

— Они не берут меня играть! — Велина топает ножкой, скрестив руки на груди. — Они играют в хранителей разлома! А меня не берут! Говорят, только мальчики могут быть хранителями. Это правда?

Я вздыхаю и откидываюсь на спинку кресла.

— Больше нет хранителей разлома, потому что нет разломов, и ты это знаешь, дорогая.