Книга Последний черновик, страница 23 – Лили Мокашь

Обычный отдых. Обычная парочка.

Обычная работа над новым романом в промежутке.

Когда совсем стемнело, я наконец выехала к главному дому глэмпинга. В зале тускло горели огни, позволяя с улицы увидеть, что происходило внутри. В игре теней узнавались человеческие очертания гостей в зале. Одни сидели за столами, кто-то вел свою пару в медленном танце. Стоило выйти из автомобиля, и я услышала, что кто-то тихо наигрывает мотив Дебюсси, от которого внутри у меня все перевернулось.

Отец обожал этого композитора и знал наизусть всю Бергамасскую сюиту. Более того, папа помогал написать «Лунный свет», отказавшись в дальнейшем от соавторства. Интересно, пожалел бы он об этом, если бы знал заранее, что пройдет чуть больше ста лет и его бессмертная жизнь оборвется, а память о нем останется сокрытой под семью замками и доступной лишь для избранного круга членов нашего клана? Как бы он поступил тогда? Возможно, именно сожалея о своих решениях в прошлом, папа и отстоял мое право перед Советом клана на публичность. Теперь я никогда не узнаю о его мотивах наверняка. Мертвецы не отвечают на вопросы, которые мучают живых.

Сколько себя помню, папа всегда садился за фортепиано во время летних съездов клана и виртуозно играл для нас, передавая нам поэтичное настроение и увлекая за магией мелодии. То, что я слышала сейчас, казалось жалкой, оскорбительной пародией на его талант.

Ноги отказывались пошевелиться. Я не сводила взгляда с окна. Поверх мелодии послышался смех. Да как они посмели использовать то, что создал он, фоном для своих пьяных увеселений? Хотелось подняться по ступеням, вломиться в зал и преподать им всем последний урок. Окрасить уродливые чучела, развешанные на стенах в качестве декора, алым.

Я опомнилась, только когда оказалась у подножия лестницы. Ветер принес со стороны леса отголоски родного запаха, смешанного с сандалом, – запаха Марка, – и я замешкалась.

Когда в моей жизни появился Марк, я стала пересматривать свои принципы. Сам факт существования такого человека, который теперь каждую ночь засыпал рядом со мной, заставлял меня посмотреть на людей с нового ракурса. Марк был добрым, отзывчивым и чутким. За все наше время вместе я видела столько света, которым он спешил поделиться с другими, что порой трудно представить, что так способен касаться сердец других и облегчать их путь всего один человек. Благодаря Марку где-то внутри меня появилось сомнение: что, если люди – это далеко не то, что привыкли видеть в них мы, вампиры? Теперь я старалась воспринимать людей не только как пакет с кровью, отгоняя от себя привычную мысль о том, насколько мир прогнил изнутри. Старалась разглядеть человека там, где привыкла обезличивать. Иногда у меня получалось, но стоило чужой крови коснуться моих губ, раж охоты становился слишком силен, чтобы удержаться на грани. Инстинкты брали верх над разумом.

Мне стоило огромных усилий унять собственную злость и сделать шаг назад от лестницы, затем еще один, и еще. Люди по ту сторону окна продолжали веселиться, даже не подозревая о том, что через мгновение их жизнь могла оборваться. Мой взгляд был прикован к ним. Я боялась передумать и разрушить совместный отпуск с Марком в первые же часы после приезда. Хватаясь за эту мысль, как утопающая за спасательный круг, я заставила себя рвануть в лес и бежать, не сдерживая сил. Расплескивая злость, что сжигала изнутри.