Книга Песнь сердца и пепла, страница 127 – Анастасия Левальд

Она не понимала, почему он сидит здесь, почему говорит с ней и не уходит. Чего он ждет и, главное, чего хочет? Перейдет ли он на сторону Зена? Мысль о захватчике, все еще занимающего трон, вызвала волнение: теперь ей одной придется противостоять ему.

— Я сказал, что не буду служить тебе, – Атрей прищурился и поднялся, – но я все еще верен Аксохолу. И всегда буду верен. Ты должна официально отказаться от трона и назначить преемника. Я скажу, кого ты должна будешь назвать…

— Нет! – Авила ударила кулаком по простыне, на которой сидела. – Это мой трон, и я буду за него сражаться!

Испуг пронзил ее. Почему она так сказала? Неужели она и правда готова сражаться? Авила сглотнула ком в горле и глубоко вздохнула. Она не собиралась показывать Атрею ни капли сомнения. Он не сможет выкинуть ее и отдать то, что принадлежит ей по крови.

— Да что ты можешь, – иронично протянул Атрей. Авила всегда чувствовала, что он плохо к ней относится. Атмосфера недоверия и натянутого искусственного уважения чувствовалась давно, и теперь, со смертью отца, его маска спала. Он остался рыцарем без господина. Подчиненным без хозяина. – Все, что ты можешь, это просить помощи и убегать. Ты слаба и глупа, ты…

— Хватит! – Авила встала. Голова еще болела, но, стараясь сохранить равновесие и не упасть, она приблизилась к бывшему советнику и заглянула ему в глаза. Ей не хотелось показывать слабость, хотелось скрыть волнение. – Если я слаба и глупа, то ты лицемер, который все эти годы натянуто улыбался мне и боялся сказать что-то против. Сейчас, когда отца нет, ты лишь поливаешь меня грязью вместо того, чтобы помочь. Речи о преданности Аксохолу звучат слишком фальшиво, раз ты не признаешь наследника по крови.

Взгляд Атрея поменялся. Он будто обрел новую надежду и поборол смятение. Кажется, он сделал выбор.

— Тогда… Я буду помогать, но если ты почувствуешь сомнения или не сможешь оправдать доверие и надежду народа и, самое главное, если не сможешь убедить Тайро – сама попросишь меня отрубить тебе голову. И я сделаю это во благо мира.

— Я согласна, – заключила она, не желая медлить.

Хотелось сжаться в комок, спрятаться, но Авила понимала, что должна бороться. Атрей протянул ей руку. Условия договора обозначены, и Авила приняла их в тот момент, когда они пожали друг другу руки. Повисло молчание. Авила все еще сжимала руку Атрея и, когда он намеревался ее опустить, она опомнилась.

— Сейчас на кону моя жизнь – и в твоих интересах ее сохранить, – строго и уверенно произнесла она, заглядывая в глаза Атрея. Она помнила о Зене, помнила о его жестокости и расчетливости, союзники были необходимы. – Зен захочет меня убить. И ты ему этого не позволишь!

— А ты не много ли хочешь? – скрипя зубами, ответил он.

— Если он меня убьет, Тайро точно не станет помогать! – Авила стиснула зубы и старалась сжимать руку Атрея настолько сильно, насколько могла, словно пыталась добавить убедительности своим словам. – Я – единственное, что держит его поблизости, и единственное, из-за чего он решил поговорить с отцом и выйти из тени. Твои подчиненные никогда в жизни бы его не нашли.

— Хорошо, – сдался Атрей и тоже сильнее сжал руку. Было больно, но Авила стерпела, не вскрикнула. – Умойся.

Он опустил руку и кивнул на чашу с водой, а после развернулся и сел на все тот же сундук. Умыться действительно было необходимо. У чаши с водой Авила заметила осколок зеркала и взяла его в руки. Нос, губы и подбородок были залиты кровью, но кровотечение уже остановилось.