Книга Песнь сердца и пепла, страница 129 – Анастасия Левальд

Атрей остановился. Возле Дома Советов возвели мемориальный камень с помятой обгоревшей короной сверху. Рядом лежали цветы в память о всех погибших, о властителе, об Аделе, и о последнем драконе На могиле отца Авила расплакалась. Она стиснула зубы, закрыла глаза, но по щекам все сильнее текли горячие слезы. Атрей молчал.

Авила никогда бы не подумала, что уход отца тронет ее душу и вызовет боль. Да, он был отвратительным отцом: не проявлял любви, не давал ей того, чего так желало сердце, но сейчас Авила понимала, что он выражал свою любовь и привязанность по-другому – оберегал ее, заботился и поддерживал на расстоянии. С его уходом Авила особенно остро ощутила, насколько мир перед ней огромен и, оказывается, опасен. Будто пропала та стена, которая не подпускала к ней зло, трудности и жестокую реальность. Теперь ей придется самой нести ответственность не только за свои поступки, но и за народ.

— Потери большие, уже больше ста человек из селян, около ста пятидесяти из стражников. Уничтожены два корабля эскадры, – начал Атрей.

Сердце сжалось. Душа болела за свой народ, и Авила ужаснулась, что не может вернуть все назад. Все, что она смогла сделать, это на краткое время потушить огонь и спасти Тайро. Слезы наворачивались на глаза, но она не могла позволить себе слабость и сомнения. Она дала слово и пронесет его до конца, потому сейчас все, что оставалась, – подавить в себе сожаления и страхи.

Ей казалось, что она стояла на выгоревшем поле совершенно одна. Небо будто затянулось черным дымом, не дающим ей взглянуть на некогда прекрасный и манящий свободой мир. А там впереди, на горизонте, виднелась приближающаяся к ней армия Зена. Армия, которая не признавала в ней наследницу, армия тех, для кого она была лишь угрозой, которую нужно истребить. А позади до сих пор ощущалось тяжелое нависание меча, который вознес над ней Райко.

Крик женщины заставил ее дрогнуть и обернуться, прийти в себя и взглянуть чуть правее. Намечался скандал между двумя матерями, которые спорили о том, кого из детей волшебник вылечит первым.

— В столицу весть о битве и гибели Флавия с последним драконом, скорее всего, дойдет в ближайшее время, если уже не дошла, – вновь послышался голос Атрея. – Смотря насколько хорошо работают местные доносчики. Думаю, стоит ожидать скорого появления Зена. Теперь ему ничего не мешает захватить и тебя.

— Зачем? – холодно спросила Авила.

— Мысли логически, – с упреком произнес он. – Женитьба на прямой наследнице трона только укрепит его власть. Я не думаю, что это был его первоначальный план, раз он не пытался сделать этого раньше. Скорее, желал уничтожить вместе с отцом в тот день в тронном зале. Но сейчас это неплохая идея…

— Думаешь, он знал, что отец призовет Аксониса?

— Да, действия Флавия было легко предугадать, когда он руководствовался лишь злобой. – Атрей пожал плечами. – Сейчас самое логичное и эффективное, что может сделать Зен, – схватить законную наследницу, за которой пойдет народ.

— Думаешь, пойдет? – с надеждой в голосе спросила Авила, резко повернувшись к Атрею. Надежда вспыхнула в сердце, но она тут же себя одернула: вдруг это лишь мечты, не имеющие ничего общего с реальностью.

— Вполне возможно, – кивнул Атрей. – Но ты не спасла своего отца, многие будут считать тебя отцеубийцей. Ты спасла чужака, мало того – фойтийца, который отказался помочь в спасении мира.