Книга Песнь сердца и пепла, страница 142 – Анастасия Левальд

Когда они достигли леса, то замедлили ход, аккуратно пробираясь через ветви темных, мрачных деревьев. Она хорошо помнила, как прибежала сюда в одиночестве, не обращая внимания на предупреждения Тали, лишь бы поговорить с Тайро, лишь бы вернуть его расположение. Только сейчас она понимала, что уже тогда любила его и не представляла без него жизни.

С ней поравнялась лошадь Атрея. Блики огня в полумраке освещали его силуэт, а серьезность предстоящего разговора читалась на сосредоточенном лице.

— Принцесса.

— Говори, – настороженно, но твердо произнесла Авила.

— Единственный способ возродить драконов – это кровь фойтийца. – Атрей сделал небольшую паузу, и Авила заметила, что он перевел взгляд на летящего впереди Тайро. – Ты должна его убедить пожертвовать собой.

— Он сказал, что вы неправильно трактуете писания.

— И ты ему веришь? – усмехнулся он.

— Больше, чем тебе, – поставила точку Авила и ускорила лошадь, желая оторваться от советника.

Сердце Авилы болело от скорби и страха.

От чувства предательства, которое разрывало ее изнутри, словно острые когти, цепляясь за каждую мысль и эмоцию. И сейчас ей не хотелось обсуждать вероятную смерть любимого человека. Единственного любимого человека в этом мире. Не хотелось допускать ни малейшей мысли, ни намека на то, что она однажды может его потерять. Она предала своего отца и Властителя в тот миг, когда решила спасать Тайро, и этот выбор давил тяжестью на ее плечи, как огромный камень, заставляя ее дыхание становиться все медленнее и труднее. Атрей же не упускал возможности об этом напомнить и подчеркнуть, пытаясь убедить, что смерть Тайро – единственный выход из сложившейся ситуации. Ей начинало казаться, что эти речи были лишь из-за пренебрежения к самому Тайро, а вовсе не из желания спасти мир.

В ее памяти все еще всплывал образ отца – его глаза, полные разочарования и горечи, голос, дрожащий от негодования и боли. Сердце сжалось. Скорбь и сожаление охватили ее с головой, оставляя ощущение пустоты и безвозвратной утраты. Теперь каждое воспоминание о редких совместных моментах с отцом тяжело ложилось на сердце. Она вспоминала его голос и твердый взгляд, которые всегда внушали уверенность и спокойствие. Но теперь взгляд преследовал ее в темноте, не давая покоя ни днем, ни ночью, сея сомнения в правильности решения. Авила тяжело сглотнула, достала камешек из сумки и крепко сжала его в руке. Властитель, чье доверие она разрушила, словно дом из хрупкого стекла, оставил после себя лишь осколки надежды, что когда-то связывала их. Но Авила знала, она не могла иначе. Истина, как неугомонный огонь, оживила ее сердце в тот момент, когда Тайро, раненый и беспомощный, встретился с ней взглядом, полным благодарности и любви. Она не могла оставить его, позволить ему погибнуть, и эта мысль, как яркая звезда на ночном небе, освещала тот темный путь, по которому ей предстояло идти.

Авила заметила впереди знакомую постройку. Добравшись до дома, путники слезли с лошадей: Дарион и Зара уже привязывали своих скакунов к забору из бревен, а Атрей помогал Юфеймиосу спуститься на землю. Дом, который Тайро желал скрыть от людей и членов правящей семьи, стал для них оплотом надежды, местом, где они могли укрыться. Тайро остался на улице. Он поднял руки и направил их к небу, медленно разводя. Авила увидела, как тонкая материя, закрывающая дом, начала переливаться фиолетовыми и лазурными бликами. Скорее всего, так Тайро укреплял барьер и, по всей видимости, закрывал доступ к дому брата-предателя.