Книга Надежда для князя: переписать судьбу, страница 58 – Наталья Нежданова

Совершенно озябшая Верочка прислонилась к стене. Я подсвечиваю коридор магическим пламенем. Боже, хоть бы она в обморок не упала!

Подхватываю Верочку под руку и тащу вниз. Надо отвезти её домой.

Доходим до гостиницы, где обычно даже по ночам стоят извозчики. Ну и цену они ломят! Но деваться некуда. Едем к Новосельцевым.

Верочка совсем расклеилась. Я пытаюсь договориться, что сказать её маме. Кажется, бесполезно.

— Вера, очнись же! — увещеваю я. — Если сказать, что ты переживаешь из-за сильной размолвки с подругой?

Верочка всхлипывает. Потом кивает:

— Я правда... С Ольгой... Из-за него...

Господи, что же делать? Ну, какая же всё-таки мразь этот Благовольский! Запудрил мозги девчонкам. Наивным идеалисткам. Невинным, неопытным. Как теперь их вытаскивать?

Я же знаю, что никакие доводы разума не помогут. Сама однажды повелась. Это правда как морок.

Может, сказать её маме? Попросить, чтобы увезла дочь куда-нибудь подальше?

Отметаю эту идею. Это напрочь разрушит доверие подруги. И тогда я вообще ничего не смогу сделать. Да что там, уже хорошо, она ко мне побежала, а не в прорубь!

Нет, всё-таки, здешняя молодёжь — тонкие, чувствительные натуры. Но ведь это — хорошо! Именно такие и способны построить пресловутое светлое будущее!

Но в моём мире они по большей части погибли. Лучшие. Мечтатели. Идеалисты. Те, кто жил не ради себя.

Революция. Гражданская война. Великая Отечественная.

Они шли добровольцами туда, где трудно и опасно. Слишком многие не смогли выжить. Не смогли родить и вырастить детей.

Зато это вполне себе удалось разного рода жулью и корыстным приспособленцам. И просто равнодушным обывателям. Всем тем, кто отсиделся в безопасных тёплых норках. Их потомкам, тем, кто продавал и предавал. Торговал Родиной. Шёл к власти по головам ближних.

А что, если именно это и было главной целью тех самых сил, что столкнули Россию, да и весь мир в кровавую мясорубку революций и мировых войн? — осеняет вдруг меня.

Господи, неужели ничего нельзя сделать? Я сама чуть не плачу.

Вот и дом Верочки. Прошу извозчика не уезжать и вытаскиваю её из экипажа. Она плетётся за мной, как безвольная кукла.

— Ты распереживалась из-за ссоры с подругой! — вдалбливаю по дороге я. — Я скажу об этом твоей маме и она всё поймёт! И не будет задавать лишних вопросов! Всё будет хорошо!

Когда я на следующий день возвращаюсь домой после занятий у Закревских, мама протягивает мне записку:

— Какой-то молодой человек принёс! — объясняет она. — Студент!

Разворачиваю бумагу. Благовольский! Хочет встретиться. Что это он надумал вдруг? Или насчёт книжки?

Объясняю взволнованной маме, что речь идёт не о сердечных делах, а об издании моей повести. Она облегчённо вздыхает:

— Ты бы лучше отдохнула, ладушка! Ведь полночи вчера проездила!

— Нет, надо идти! — отвечаю я.

Благовольский встречает меня с улыбкой, которую ещё совсем недавно я сочла бы неотразимой. Вот что на меня тогда находило, а?

— Статья про терраформирование планет уже отдана в печать! — сообщает он. — А вот с повестью несколько сложнее. Вам придётся кое-что подредактировать!

— И что же?

— Вычистить оттуда поповщину!

— Какую ещё поповщину? — удивляюсь я — Там среди героев ни одного попа нет!

— Понимаете, Надежда, прогрессивная литература должна формировать у читателей научное атеистическое мировоззрение! — произносит он.