Книга Надежда для князя: переписать судьбу, страница 60 – Наталья Нежданова

— Вы говорите о свободе совести! — отвечает Благовольский. — Но у нас её нет! Попробуйте-ка перейти из православия в другую веру. Немедленно распрощаетесь с государственной службой!

— Лично я — за свободу совести! — улыбаюсь я. — Причём для всех и в любую сторону. Поверьте, навязывание атеизма ничуть не лучше принудительного изучения религиозных догматов!

— Не соглашусь с вами! — в свою очередь улыбается Благовольский. — Задача прогресса — сформировать у как можно большего числа людей научное, сугубо материалистическое мировоззрение.

— Даже насильственным путём?

— Полагаю, это излишне! Достаточно получить доступ к системе образования. Что мы, в общем-то, и делаем. Воспитанные таким образом новые поколения смогут отбросить религиозные предрассудки и построить новое прогрессивное общество!

Вот как ему объяснить, что я успела пожить именно в таком обществе? И не могу сказать, что оно хоть чем-то лучше, чем то, в которое я попала в этом странном мире. А уж если 90-е вспомнить... Мама и бабушка мне много чего порассказали.

Я ощущаю себя откровенно приунывшей и совершенно бессильной. Господи, как же ему объяснить-то?

— Скажите, Надежда, у вас случайно нет ментального дара? — произносит вдруг Благовольский.

— Только стихия огня! — с улыбкой отвечаю я.

Сама удивляясь, каким чудом мне удаётся сохранить самообладание и не подать вида, что я шокирована и даже испугана. Всё-таки мои наставники Порфирий Андреевич и Игорь Васильевич помогли мне измениться и стать сильнее.

— Вы точно в этом уверены? — спрашивает Благовольский.

— Меня проверяли и у меня есть официальное свидетельство! — стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и непринуждённо, произношу я.

— Мне почему-то показалось, что с вашим необычно ясным умом, сочетающимся со склонностью к мистицизму — что-то такое у вас должно быть.

— Говорят, это очень редко встречается, — замечаю я.

— Дар часто дремлет, незамеченный и неузнанный, — продолжает он.

— Ну, у меня всё-таки был доступ к соответствующим специалистам! — опять улыбаюсь я.

Ох, не нравится мне это! С чего вдруг он спросил? Неужели я где-то прокололась?

А если он сам — маг? — осеняет вдруг меня. Такое чувство, что земля уходит из-под ног. Я едва не спотыкаюсь. Да ведь это объясняет все странности!

Стоп. Не сейчас. Сначала надо непринуждённо закруглить наш разговор. Чтобы не вызвать дальнейших подозрений.

— Мы, кажется, отклонились от темы нашей встречи! — решительно произношу я. — Что с моей повестью?

— Если подредактируете, как я сказал — её напечатают и вы получите неплохой гонорар!

— Не считаю нужным! — парирую я. — Верните мне рукопись!

— Как скажете, Надежда, — кивает Благовольский.

Уж не приобрела ли я в его лице опасного врага? Впрочем, мне кажется, рано или поздно это всё равно произошло бы.

Мы прощаемся и расходимся. Каждый своим путём.

Я иду и думаю, что Благовольский — очень несчастный человек. Озлобленный и с надломленной душой. Жаждущий разрушить до основания тот мир, что когда-то причинил ему столько боли.

Но ведь это — не оправдание для того, чтобы действительно разрушать и убивать. В ушах опять звучит грохот того выстрела в театре. И это только начало.

По спине пробегает холодок страха. Он меня заподозрил... Порфирий Андреевич не зря предупреждал!