Книга Надежда для князя: переписать судьбу, страница 65 – Наталья Нежданова

В конце концов, может, получится добиться того, чтобы хотя бы в этом мире прогресс технический шёл вровень с прогрессом духовным? Что однозначно уберегло бы человечество от тягчайших катастроф.

Я иду домой от Закревских. И замечаю вдруг плетущуюся по улице женщину. Такое чувство, что она сейчас упадёт!

Да ведь это Ольга! Хотя она должна быть у себя на занятиях. Но нет, точно она!

Я тотчас подбегаю. Такое чувство, что она вообще ничего вокруг не замечает! Ввалившиеся глаза горят каким-то безумным огнём. Я тормошу её за рукав.

— Ольга, Ольга, что с вами? Что происходит? — пытаюсь достучаться до неё я.

— Пусти меня! — яростно вскрикивает она и стряхивает мою руку.

— Я помогу вам, скажите только, чем! — говорю я.

— Мне уже никто не поможет! — отчаянно шепчет она и делает шаг вперёд.

Внезапно её поводит в сторону и она едва не падает. Хорошо, успеваю подхватить.

— Да что случилось? Скажите же, наконец! Вы же не одна! Ваши друзья готовы вам помочь!

— Готовы помочь? — криво усмехается она. — Да стоит им узнать, куда я иду, они отвернутся с презрением! Сделают вид, что никогда меня не знали!

— Напрасно вы так! Ведь друзья как раз и познаются в беде!

— Друзья? В беде? — переспрашивает она. — Ну и пусть! Эксперимент, да! Проверю, как оно будет! Так вот: я иду на аборт!

Она принимается хохотать. Этот безумный смех леденит душу.

Тогда я делаю шаг вперёд и крепко сжимаю её в объятиях. Она дёргается пару раз и затихает.

Мы застываем прямо посреди улицы. Но тут она начинает говорить:

— Благовольский обо всём договорился! У него знакомый один, студент-медик. Вот иду к нему на квартиру!

— Благовольский? Отец? — недоумённо переспрашиваю я.

— Да какой он, к чёрту, отец! — яростно взвивается Ольга. — Он не давал никаких обещаний. Так прямо и сказал, вот!

— Ольга, вы же тут неподалёку живёте. Пойдёмте к вам. Спокойно сядем, поговорим.

— О чём?

— О том, что вы — заслуживаете счастья! А не вот этого всего.

Ольга всхлипывает, а я прикидываю, где её дом. Верочка же показывала. Потихоньку тяну её за собой. Она даже не сопротивляется.

Мы заходим в убогую квартиру и я помогаю ей раздеться. Усаживаю на диван. Потом бегу на крошечную кухню, раздуваю угли в плите и ставлю чайник.

Я не хочу, чтобы она это сделала! Криминальный аборт в эпоху до изобретения антибиотиков — считай, что смертный приговор!

А ребёнок? Жестокая расправа с беззащитным существом — это то, мимо чего я точно не смогу пройти!

Мне было десять лет, когда я отобрала кота у подростков-живодёров. Налетела на них, как фурия. Одному чуть ухо не оторвала. После этого кое-кто обходил меня стороной, считая бешеной психопаткой. Но мне было по барабану, потому что кот всё-таки сбежал!

А тут ведь — человек! Крошечный, не способный даже закричать и позвать на помощь.

— Вы напрасно думаете, что от вас отвернутся! — увещеваю я. — Поверьте, настоящие, достойные — останутся с вами! И не просто останутся, а помогут и поддержат! Вы ведь почти закончили курсы! Ещё два месяца — и получите диплом учителя!

— Надо же, какая ты оптимистка! — ехидно парирует Ольга. — Вот увидишь...

— Увижу! Как все тебе помогают! — отвечаю я. — И я первая начну!

— Этот ребёнок... Он никому не нужен, пойми! Даже собственному отцу.

— Это сейчас не нужен! — отвечаю я. — Но погоди, этот Благовольский ещё поболтается, а потом человеческое естество всё равно возьмёт своё и он захочет близкого человека рядом. А тут — ребёнок! Тот, кто любит тебя любым. Любит бескорыстно и беззаветно!