Книга Сияние вечного пламени, страница 160 – Пенн Коул

Разумеется, умыкнув по дороге бутылку вина.

Я юркнула в ближайшую читальню, где теперь и сидела, закрыв глаза. Я старательно уговаривала себя не убегать из дворца в родительский дом на болоте, чтобы свернуться калачиком на своей кровати.

Столь храбрый отпор Гановеррам оказался полезен как предостережение другим Домам: в открытую мне угрожать нельзя, но начисто уничтожил мою тактику изображать идиотку. Прикидываться незадачливой марионеткой Реми смысла больше не было.

На свой страх и риск я показала Домам Люмноса, что у меня есть когти и я готова их использовать.

А еще каждый разговор со мной отныне омрачала тень подозрения. Марта Гановерр посеяла семя ненависти в почву Двадцати Домов, и ее верная паства будет усердно работать, чтобы оно проросло и заколосилось.

Будь их обвинения беспочвенными, мне было бы чуть проще их вынести, но в глубине души я гадала, не имела ли моя мать отношения к смерти короля и не сделала ли меня своей непреднамеренной сообщницей.

Еще год назад казалось бы непостижимым, что моя мать замешана в изощренном заговоре с целью свергнуть короля Потомков и посадить на трон меня.

Теперь же я не знала, чему верить.

Я застонала, когда из коридора донеслась музыка – сигнал того, что вот-вот начнутся танцы. Я наклонила бутылку с вином и сделала большой глоток. По груди растеклось тепло заряженного магией алкоголя, и я громко фыркнула. Как наивно с моей стороны было думать, что танцы будут самой сложной частью этого проклятого бала.

В любой другой день я обрадовалась бы шансу выпить и потанцевать с друзьями. Сегодня же от перспективы кружиться в бальном платье, пока смертные прозябают в нищете, Генри томится в тюрьме, а Лютер разбирается с Хранителями, я чувствовала себя тем самым эгоистичным чудовищем-Потомком, каким некогда считала обитателей этого дворца.

Порой черта между теми, кого я любила и кого ненавидела, истончалась до невидимости.

Порой я не понимала, с какой стороны этой черты стою.

Страшно хотелось допить вино, но здравый смысл таки победил. Я отставила полупустую бутылку и потащила себя к выходу из своего уютного убежища, когда услышала знакомый голос.

— Что ты хочешь, Элеана?

Похоже, сердце опознало голос даже раньше, чем разум, потому что волна ставшего привычным спокойствия накрыла меня прежде, чем я разобралась в том, что слышу.

— Никто не верит, что она настоящая Корбуа, Лютер. Твои слуги болтать горазды.

Спокойствия как не бывало. За приоткрытой дверью мелькнули золотистые кудри – в соседней комнате разговаривали Лютер и Элеана.

Мне следовало уйти или, по крайней мере, объявить о своем присутствии.

Но лимит хорошего поведения я исчерпала, отставив вино, поэтому сейчас вжалась в тени у двери.

— Ну, ты же не серьезно, – едко проговорила Элеана. – Она полукровка. Она вообще жить не должна.

— Она твоя королева.

— Ты всю жизнь готовился к роли монарха. Ты заслужил корону. Она принадлежит тебе.

— Корона принадлежит тому, кого выберет Блаженная Мать Люмнос. Она выбрала Дием, и я служу Дием.

— Это ненадолго. Оспаривание ей точно не пережить. – Элеана улыбнулась и облизала губы. – Может, я сама оспорю ее права и затребую тебя в качестве трофея.

В серо-голубых глазах Лютера вспыхнули искры света.

— Если попробуешь оспорить ее права, то погибнешь. Любой погибнет. Я еще не встречал Потомка с такой магической силой, как у нее.