Книга Сияние вечного пламени, страница 173 – Пенн Коул

Его слова. Его прикосновения. То, как он без сомнений защищал смертных. То, как он оправдывал меня перед Элеаной. То, как он верил в мое правление.

То, как он признался в своих чувствах.

Я встала еще до рассвета, переполненная чувством вины перед Генри и твердо решившая покончить со страданиями Лютера твердым отказом.

Целый час я мерила комнату шагами и репетировала свою речь, а Сора скептически наблюдала за мной и периодически осуждающе фыркала.

К тому моменту, когда Лютер по традиции принес наш завтрак, вера в свою речь и в свою решимость казалась крепче богокамня. Но стоило Лютеру улыбнуться – так он улыбался лишь мне, – и на язык подвернулся совершенно другой ответ, который я до сих пор не осмеливалась озвучивать.

И пришел Лютер не один. Аликс присоединилась к нам с докладом о последних перемещениях армии Эмариона, а потом мы начали потчевать друг друга историями о самых памятных поединках и инцидентах на тренировках.

В итоге приятное утро прошло под знаком смеха и зарождающейся дружбы, но теперь я еще меньше понимала, чего хочу.

— Ну? – подтолкнула меня Элинор. – Вы с ним танцевали так, словно, кроме вас, никого в зале не было.

— Мы долго разговаривали, – осторожно проговорила я.

Элинор фыркнула:

— Он наконец признался, что втрескался в тебя без памяти? – Я остановилась, уставилась на нее, и у Элинор отвисла челюсть. – Блаженная Мать, он признался!

— Нет! То есть… не такими словами. Он… он сказал… – Я начала теребить кончики волос. – Я спросила о том, что он сказал на ужине у кузенов. Ну, о том, что заинтересован служить мне, а не вступать со мной в брак.

— И что? – Элинор схватила меня за руки и, вскинув брови, встряхнула. – И что?!

— И… он сказал, что хочет меня. Всю меня.

Клянусь богами, в глазах у Элинор появились сердечки, она взвизгнула, словно готовясь упасть в обморок. Я зарылась лицом в ладони и застонала.

— У тебя к нему те же чувства?

— Элинор, я помолвлена.

— Я спросила не об этом.

— Я помолвлена.

Элинор оторвала ладони мне от лица, заставив заглянуть ей в глаза:

— Если бы не помолвка… Скажи, ты чувствовала бы то же самое?

Потому что Элинор была мне верным другом – пожалуй, единственным за всю жизнь, если не считать Генри, – и потому что я устала прятать душу и притворяться несгибаемой, я позволила броне упасть и показала всю боль и сомнения, разрывающие мне сердце пополам.

— Элинор, у меня была жизнь и до этой короны. У меня были семья, работа и любимый мужчина. А сейчас появились новая семья, новое предназначение и чувства, каких я прежде не испытывала…

Я зажмурилась, отчаянно стараясь сохранить хладнокровие:

— Я теряю себя. Такое ощущение, что меня подожгли и все, что составляет мою сущность, понемногу сгорает.

Элинор притянула меня к себе и обняла за плечи:

— Мы знакомы недавно, но я уже вижу, что ты за девушка. Я вижу твою доброту и твои внутренние ценности. Они и составляют твою сущность, Дием, а не титулы и не мужчина, за которого ты выйдешь. – Она отстранилась и постучала по висящему у меня на шее медальону с эмблемой Дома Корбуа. – Все твердят, что феникс символизирует смерть и возрождение в новой ипостаси, но я не соглашусь. Думаю, это символ умения выжить, когда мир вокруг горит. Это напоминание о том, что нашу сущность не уничтожить никакими испытаниями. Мы не возрождаемся в огне. Мы раскрываемся. – Элинор вытерла мне слезы. Пылкая любовь в ее глазах так напомнила мне маму, что стало больно. – Этот мужчина, с которым ты помолвлена… Если любишь его – сражайся за ваши отношения, но если держишься за него из страха потерять свою сущность… – Элинор взяла меня за руки. – Твоей самости тебя не лишит никто. Ни корона, ни мужчина, ни сам Блаженный Клан.