Книга Сияние вечного пламени, страница 183 – Пенн Коул

— Нет! – всхлипывала я. – Нет, нет, пожалуйста, нет…

Слово «нет» снова и снова срывалось у меня с губ, когда я побежала к двери, не сводя глаз с тела у ног Лютера. Но, когда споткнулась на крыльце и упала на колени, я увидела, что труп в форме Королевской Гвардии.

Я неуклюже поднялась и попробовала протиснуться мимо Лютера. Тот схватил меня за плечи.

— Нет! Не смотри! – велел он грубым голосом.

Я толкнула его изо всех сил, отчаянно стараясь глянуть ему через плечо. Лютер сильнее сжал мне плечи и оттеснил от двери.

— Не ходи туда! – взмолился он с ужасной нежностью. – Умоляю тебя, не смотри!

Наконец я подняла на него взгляд. В глаза Лютера наползло столько теней, что они стали почти черными, а шрам – ярко-красным, как след от свежего удара. Темные брови были насуплены до болезненного сильно, лоб прорезали морщины невероятных страданий.

Последние несколько недель в лице Лютера мелькало множество сдерживаемых эмоций. Досада, изумление, гордость, тревога, нежность. Может, даже что-то глубже.

Его лицо я теперь искала в каждой толпе. Даже когда мы злились друг на друга, его лицо успокаивало меня каждый раз, когда я теряла контроль.

Но сегодня в нем читалось только отчаяние. Неумолимое, непоправимое отчаяние.

— Отойди! – тихо велела я.

Глубокая печаль отразилась на лице Лютера. Плечи ссутулились, руки опустились, и он шагнул в сторону.

Сначала я увидела только кровь. Кровь всюду.

Лужи на полу. Подтеки на перевернутой мебели. Капли на шторах и шкафчиках.

А потом я увидела надписи. Большие злые буквы, темно-малиновым намазанные на каждой стене.

«Любительница смертных».

«Полукровка».

«Повстанческое отребье».

— Где он? – Я обвела взглядом комнату, но все было скрыто за пеленой влажного, блестящего алого. – Где мой отец?

Лютер положил мне руку на плечо:

— Мне очень жаль, Дием. Уже слишком поздно.

Нет.

— Где. Он? – сквозь зубы процедила я, сжимая кулаки. – Где мой о…

И тут я его увидела.

На кухне.

Там, где в этом доме мы разговаривали с ним в последний раз. Там, где я накричала на него, оскорбила его, разбила ему сердце. Там, где я сказала, что он мне не отец, развернулась и ушла без оглядки.

Там он лежал в луже красного, ужасно, недопустимо неподвижный. Мертвый.

Мой отец умер.

Мой отец, который принял меня, чужого ему внебрачного ребенка другого мужчины, холил и лелеял, как самое дорогое в своей жизни.

Мой отец, который научил меня всему, что знал сам. Который никогда не считал меня слабой только потому, что я девочка; который учил меня принимать свою женственность как силу.

Мой отец, который любил меня беззаветно, даже когда я этого не заслуживала.

Андрей Беллатор, герой войны, легендарный командир армии Эмариона, советник Королевы Люмноса, любящий муж Орели, преданный отец Дием и Теллера, умер.

Из груди у меня вырвался сдавленный всхлип; вопль, от невыносимой боли звучавший не по-человечески. На лужайке заревела Сора: страдания наполнили меня до краев, хлынули по нити нашей связи и извергнулись в нее. От наших с ней криков затрясся дом.

Шатаясь, я шагнула вперед и упала на колени у тела отца. Его красивые карамельно-карие глаза остались открытыми и остекленели, рот разверзся в вечном крике, на лице застыла маска недоумения.

Никогда прежде мне не хотелось заблокировать в себе целительницу больше, чем сейчас, но против моей воли профессиональная подготовка подчинила себе разум, заставив отмечать каждую его рану.